— У него нет цели, и он одинок, — возразил Корландриль. — Я думал, что если бы он научился видеть вселенную так, как я, глазами художника, он смог бы оценить то, что предлагает ему мир-корабль.

— Ты все еще раздосадован тем, что ему не понравилась твоя скульптура! — воскликнула Тирианна — это ее и забавляло, и в то же время вызывало чувство презрения. Она раздраженно вздохнула. — Думаешь, если бы он научился «видеть» как надо, то еще больше оценил бы твою гениальность. Ты считаешь его критику необоснованной лишь потому, что у него нет твоего образования.

— Быть может, дело именно в этом, — произнес Корландриль примирительным тоном, осознавая, что избрал неверный курс. — Я не хочу, чтобы нас разделяло отсутствие Арадриана. Однажды он вернется, в этом я уверен. Мы оба без него справились, и нам снова это удастся. Конечно, если мы останемся близки друг с другом.

— Твоя дружба важна для меня, — сказала Тирианна, разогрев надежды Корландриля. Он продолжил.

— Я задумал новую скульптуру, нечто, очень отличающееся от моих предыдущих работ, — объявил он.

— Приятно слышать. Думаю, если ты найдешь, чем занять ум, меньше будешь размышлять над ситуацией с Арадрианом.

— Да-да, верно! Я собираюсь окунуться в портретную скульптуру. Это будет на самом деле скульптурное свидетельство сильной привязанности.

— Звучит интригующе. Возможно, нечто, приближенное к действительности, будет полезно для твоего развития.

— Давай не будем уж слишком увлекаться, — сказал Корландриль с улыбкой. — Думаю, там найдется место и каким-то абстрактным элементам. В конце концов, как правдиво отобразить любовь и дружеские отношения в одних лишь чертах лица?

— Поразительно! Я пойму, если ты не захочешь мне сказать, но что же вдохновляет на такое произведение?

Корландриль подумал было, что она прикидывается, но, всмотревшись в ее лицо, убедился, что девушка не имеет ни малейшего представления о том, что будет объектом его творчества. Змея внутри Корландриля, зашипев от досады, распустила свои кольца. Зачем были все его вступления? Его чувства к ней были не очевидны, да и свой замысел он выразил не слишком изысканно. Не игра ли это с ее стороны, — может, она хочет, чтобы он вслух высказал то, что понимают они оба?

— Ты — мое вдохновение, — спокойно произнес Корландриль, не сводя взгляда с Тирианны. — Именно тебя я желаю изобразить олицетворением преданности и страсти.

Тирианна заморгала, ее брови поползли вверх от потрясения.

— Я… Ты… — Она отвернулась. — Не думаю, что это обоснованно.

— Обоснованно? Это выражение моих чувств, и в обосновании тут ничто не нуждается, речь идет о зримом воплощении моих желаний и мечтаний. Ты — мое желание и мечта.

Тирианна не отвечала. Встав, она сделала пару шагов и только потом повернулась к Корландрилю с серьезной миной.

— Это — нехорошая идея, мой друг, — сказала она мягко. — Я ценю твое чувство, и, быть может, некоторое время назад я была бы не только польщена, но и обрадовалась.

Змея всадила ядовитые зубы в сердце Корландриля.

— Но не сейчас? — спросил он, сомневаясь, боясь ответа.

Она покачала головой.

— Прибытие и отъезд Арадриана заставили меня осознать: кое-что в моей жизни было неверно вот уже несколько месяцев, — призналась она. Корландриль протянул руку в нерешительном жесте, подзывая ее приблизиться.