Масамото снова замолчал, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что его слова достигли цели. Джек, сидевший в самом конце зала, тем не менее почувствовал на себе тяжесть взгляда Масамото.

— Дуб начинается с побега, башня в девять ярусов — с горсти земли, путешествие в тысячу ли — с первого шага, — продолжал Масамото чуть теплее. — Чтобы помочь вам сделать этот первый шаг, а также все остальные, я представляю ваших наставников. Рэй!

Ученики склонились до самого татами в знак почтения.

— Прежде всего, сэнсэй Хосокава, мастер кэндзюцу и боккэна.

Масамото кивнул самураю справа от него, тому самому, который показал Джеку, Акико и Ямато их комнаты. Хосокава выглядел свирепым воином: пронизывающий взгляд, короткая бородка клинышком и черные как смоль волосы, собранные в традиционный узел на макушке.

— Вместе со мной Хосокава-сэнсэй будет учить вас искусству владения мечом; если вы добьетесь успеха, мы передадим вам технику «Двух небес».

Сэнсэй Хосокава пристально оглядел каждого ученика, словно прикидывая, имеет ли тот право здесь находиться. Затем наклонил голову — надо полагать, удовлетворенный осмотром.

Джеку стало интересно, что это за техника такая. Он хотел спросить у Акико, однако увидел, что она, как и все остальные, не сводит глаз с Масамото и наставников.

— Справа от сэнсэя Хосокава сидит сэнсэй Ямада, знаток дзэн и медитации.

Лысый человек с длинной седой бородкой и сморщенным лицом дремал в дальнем конце стола. Худой и высокий, как побег бамбука, он был так стар, что даже брови поседели.

«Да ему лет семьдесят, как минимум», — прикинул Джек.

— Сэнсэй Ямада? — мягко позвал Масамото.

— Хай! Додзо, Масамото-сама. Хорошо знать, что у твоего путешествия существует конец; но в конце концов, самое главное — это само путешествие.

— Мудрая мысль, сэнсэй, — отозвался Масамото.

Сэнсэй Ямада кивнул и, похоже, снова задремал.

Джек позавидовал той легкости, с которой старик забылся сном в столь неудобном положении: у него самого от сидения на коленях уже болели ноги.

— Сиди смирно, — прошептала Акико, заметив ерзанье Джека. — Ты ведешь себя неприлично!

«Сочувствия от нее не дождешься! — подумал Джек. — Эти японцы, наверное, так и рождаются, сидя на коленях!»

Масамото повернулся к молодой женщине слева.

— А теперь позвольте представить — сэнсэй Ёса, наставник по кюдзюцу и верховой езде.

Сэнсэй Ёса была одета в красное с бежевым кимоно, украшенное гербом из луны и двух звезд. Ее черные волосы струящимся водопадом поблескивали в свете многочисленных фонарей, висевших на стенах Тё-но-ма. Джек мгновенно забыл о боли в коленках и завороженно уставился на воительницу.

— Сэнсэй Ёса один из лучших мастеров в искусстве стрельбы из лука, — объявил Масамото. — Я бы даже сказал, что она самый искусный лучник в Японии. Вам достался наставник всем на зависть.

Сэнсэй Ёса поклонилась, не сводя карих глаз с учеников: оглядывала одного за другим, словно рассчитывая расстояние и траекторию. Джеку она напомнила ловчего сокола: такая же грациозная, изящная и в то же время смертельно опасная. Когда сэнсэй Ёса откинулась назад и убрала волосы с лица, то показался уродливый ярко-красный шрам, рассекавший правую скулу по всей длине.

— И наконец, последним по счету, но не по важности разрешите представить сэнсэя Кюдзо, мастера тайдзюцу.

Слева от сэнсэя Ёса сидел человечек с крохотными глазками и жиденькими усиками под толстым плоским носом.