Они пересекли какую-то улицу, протиснулись мимо повозки, потом им пришлось прижаться к дверям, когда мимо проезжала телега, которую тянуло животное, более похожее на лошадь, чем те длинные существа с мордами верблюдов. Наконец они выбрались на более просторное место, куда мог проникнуть луч солнца. Мальчик остановился.

— Ах! Свежий воздух! — сказал Уолли. — Хотя все относительно.

Мальчик осматривал дальний конец двора; там огромным утесом поднималась стена. Тяжелые деревянные двери криво висели на массивных железных петлях. Они были широко распахнуты, и казалось, что их вообще нельзя закрыть, потому что тогда они развалились бы на куски. Дома подходили вплотную к самой стене. А с той стороны на ярко-зеленой траве и высоких деревьях играл солнечный свет. К воротам стекались узкие улочки, по ним шли люди и проходили через эти двери.

— Это дорога в храм? — спросил Уолли.

Мальчик кивнул.

— Стражники не обратят на тебя внимания.

А Уолли и не заметил стражников. Всего их было четверо, по двое с каждой стороны, это были молодые воины, трое в желтом и один в оранжевом. Двое прислонились к стене, другие двое стояли ссутулившись, засунув большие пальцы за ремень. Весьма неприглядная картина. Со скучающим видом они разглядывали паломников, а иногда обменивались замечаниями, в основном касающимися женщин.

Мальчик неодобрительно посмотрел на Уолли.

— У тебя меч висит неровно! — сказал он.

— Ручка тяжелая, — пожаловался Уолли, поправляя меч.

— Да, но надо научиться держать его прямо. Только новички все время дергают его. — Его голос звучал раздраженно.

— Ну так я и есть новичок!

— Никто не должен этого заметить! — Мальчик топнул ногой.

И чего он разошелся?

— Давай вообще оставим все это, и я вернусь назад к своей хижине.

Мальчик покачал головой.

— Ты будешь жить здесь или умрешь здесь. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. Ну, давай, войди вместе вот с этими паломниками, и стражники тебя не заметят.

Глупо. Они шли группами человек по десять, не больше, а таких высоких, как Уолли, не было вообще.

— Черта с два не заметят, — сказал он.

— А какая разница? — спросил мальчик с победным видом.

Уолли пристально посмотрел на него. В самом деле? Слишком много было мелких деталей, подробностей; от холодной грязи, по которой ступали его босые ноги, до насекомых, кружившихся вокруг. В бреду так не бывает, да и солнечные лучи очень правдиво играли на рукоятках мечей стражников.

— Все равно, это не имеет значения, — сказал мальчик. — Они должны поприветствовать тебя. Если ты не ответишь, им надо вызвать тебя на поединок. Но они не решатся. Испугаются Седьмого.

— Их четверо, и они не решатся?

— Но кто начнет? — усмехнулся мальчик. — Давай! Пошли.

Уолли присоединился к кучке паломников. Всего их было восемь — шестеро мужчин и две женщины: Пятый, четыре Четвертых и три Третьих. Они семенили через площадь, а он все время краем глаза посматривал на стражников и старался заглушить волнение. Вот они подошли к арке, стражники их оглядели, кто-то отпустил грязную шуточку в адрес беременной женщины, но на Уолли они даже не взглянули, и он, избежав вызова на поединок, спокойно прошел на территорию храма.

— Ты оказался прав, Недомерок, — сказал Уолли и огляделся. Мальчик исчез. Он остался один.

Следуя за паломниками, Уолли неторопливо шел по гладкой, выложенной камнем дорожке. Он не переставал восхищаться тому, как разительно отличались эти бархатные лужайки, аккуратные клумбы под прохладой деревьев от грязи и запустения города.