— Мой повелитель, — повторил он еще раз, привыкая к новому слову.

Уолли дал ему время прийти в себя.

— Так! — обратился он к юноше. — Нанджи, скоро прольется кровь. Ты будешь моим секундантом. Ни при каких обстоятельствах ты не должен вынимать меча. Если на тебя нападут, ты сдашься. В этом случае я отказываюсь от права мести. — Если все пойдет не так, незачем им умирать обоим. — Ты знаешь обязанности секунданта?

— Да, мой повелитель! — Нанджи просиял.

Настоящая удача — воины второго ранга еще не изучают тех сутр, где эти обязанности изложены.

— Ты не должен ничего предлагать и ни на что соглашаться.

При этих словах глаза Нанджи округлились, но он опять сказал «да».

Уолли удовлетворенно кивнул.

— Так, а где сейчас правитель? — спросил он.

— Я полагаю, в храме, мой повелитель. Он смотрел на суд.

Ну конечно! Конечно, смотрел. Уолли окинул взглядом огромный двор, над которым висела дымка раскаленного воздуха, и большие ступени храма. Оттуда пестрая толпа наблюдала за неожиданно развернувшимся представлением. Где-то там, должно быть, Хардуджу ломает себе голову, пытаясь понять, что происходит.

Уолли задумался, составляя в уме вызов на поединок.

— Скажи, ученик, кто сейчас может находиться рядом с ним?

Нанджи наморщил свой курносый нос.

— Я видел его сегодня утром, мой повелитель, с ним были достопочтенный Тарру и двое Пятых.

— Сейчас ты пойдешь к нему, — приказал Уолли. — Ты не должен его приветствовать! Скажешь так: «Светлейший Шонсу послал меня к тебе». Правую руку сожми в кулак, выстави вперед правую ногу, а левую ладонь прижми к груди. Ну-ка, попробуй!..

Сосредоточенно хмурясь, Нанджи выполнил все, как было сказано. Не поприветствовать старшего — это необходимое оскорбление, все остальное вызов на поединок Пятого. Нанджи, наверное, догадывается обо всем, но говорить ему нельзя ни о самом обращении, ни о том, к какому рангу оно относится.

Уолли кивнул.

— Хорошо. Запомни — ты не должен его приветствовать! Если он будет один, найди сначала какого-нибудь воина высокого ранга. Не отвечай ни на один вопрос. Пусть он просто скажет, что идет, и все.

Нанджи торжественно кивнул; его губы тихо двигались. Потом он вдруг улыбнулся широкой детской улыбкой — мальчик все понял.

— Ну, иди! — Уолли посмотрел на него ободряюще.

— Да, све… уже иду, мой повелитель! — Нанджи бросился вперед, высоко поднимая длинные ноги.

Уолли смотрел ему вслед. Нельзя исключить такую возможность, и все же будет очень жаль, если мальчик сейчас пройдет через храм, выйдет в город, поднимется на холм и скроется за горизонтом.

Потом Уолли повернулся и взглянул на двух рабов, которые укрылись в скудной тени акации. Увидев, что он направляется к ним, они чуть отступили. Уолли выбрал того, что повыше.

— Раздевайся! — скомандовал он. Тот подскочил, сорвал с себя черную набедренную повязку, скинул грязные сандалии.

— Убирайтесь! — приказал Уолли, и оба они убежали. Он быстро оделся, чувствуя облегчение при мысли о том, что теперь на нем есть хоть что-нибудь кроме кровоподтеков. За это время горячее солнце уже высушило его кожу и волосы.

Уолли прошел по берегу и ступил на раскаленные камни, которыми был вымощен двор храма. Он уже и забыл, как этот двор огромен — по ширине это целый квартал, а в длину — как минимум два. Здесь в возрастном порядке выстроились в ряд те, кто видел его у заводи, самые молодые стояли на ступенях храма.