Тарру кружился вокруг Уолли, а тот медленно поворачивался за ним, секунды летели. Уже собиралась толпа, и второй Пятый кричал, чтобы люди не подходили близко.

Ботинки стучали по камням, поднималась пыль. Звенел металл. Удар, еще удар, выпад… Под раскаленным небом лицо Тарру разгорелось, он тяжело дышал.

Уолли начал понимать, что значит быть величайшим воином в Мире — это отличное занятие. Ему едва ли нужно переставлять свои израненные ноги, а руку в таком положении он может держать хоть весь день. Тарру по праву носил шестой ранг — так говорили Уолли глаза Шонсу, но для Седьмых нет верхнего предела, и Шонсу мог бы с тем же успехом иметь восьмой или девятый. Он во всем превзошел старика. Уолли не решался оглянуться, но он знал, что среди собравшихся зрителей есть и воины. Интересно, что чувствует сейчас Тарру? Напряжение уже сказывалось, дышать ему становилось все труднее. Он затеял поединок, и теперь, не в силах достичь своей цели, старик выглядел смешно. Что он чувствовал теперь, что последовало за вспышкой алчности — гнев? Страх? Унижение?

Наконец Тарру отступил и остановился, тяжело дыша, широко раскрыв остекленевшие глаза. Он явно чувствовал себя побежденным. Уолли сделал вид, что пытается подавить зевок. Где-то в толпе раздались слабые смешки и послышался свист.

— Бой окончен? — произнес секундант Тарру. Ему уже не приходится ни на что надеяться.

Согласно правилам, Уолли не должен отвечать ему. К тому же он не решался отвести взгляд от своего противника. Пришлось ограничиться лишь быстрым кивком.

Наступило молчание. Четкие инструкции, которые получил Нанджи, могли оказаться роковыми. Совершенно невозможно, чтобы вызов на смертный поединок закончился без крови. Сообразит ли парень?

— Бой окончен! — От напряжения голос Нанджи срывался на писк.

С облегчением вздохнув, Уолли вложил меч в ножны и улыбнулся своему секунданту. Какое-то время Тарру пытался перевести дух, а потом подошел к Уолли для церемонии примирения.

Он не приносил ни извинений, ни поздравлений, а весь тот стыд, который он мог — и должен был испытывать, он скрыл в официальной церемонии представления своего секунданта.

— Позвольте мне иметь честь представить доблестному светлейшему Шонсу моего подопечного, господина Трасингджи пятого ранга.

Уолли ответил на приветствие, а потом невинно сказал:

— Я полагаю, вы уже знакомы с моим секундантом, достопочтенный Тарру? Это ученик Нанджи, воин второго ранга, мой вассал.

Тарру пристально посмотрел на него, а Трасингджи закашлялся. Второй связан клятвой крови? Нанджи надулся как индюк и произнес официальные слова приветствия.

Они, наверное, могут провести целый день на этом солнцепеке, обмениваясь подобно китайским мандаринам бессмысленными любезностями, но Уолли очень устал, и все эти церемонии казались ему глупостью.

— Вы позаботитесь о том, чтобы останкам благородного Хардуджу было отдано должное уважение? — спросил он, и Тарру поклонился. — Пожалуй, и мне самому необходимы заботы целителя. Не могли бы вы сказать мне, где я могу отдохнуть?

Тарру опять поклонился, все еще тяжело дыша.

— Казармы нашей охраны — это, несомненно, совсем не подходящее место для столь замечательного воина. Но если ваша милость любезно снизойдет до того, чтобы принять наше скромное гостеприимство, мы почтем это за честь. В своем новом банке данных Уолли нашел сутру «О гостеприимстве» и выяснил, что на самом деле самое безопасное место — это логово льва.

— Вы очень любезны. Я должен принести благодарность Богине, после чего я тотчас же вернусь сюда.

Тарру сделал знак рукой. В первый раз за все это время Уолли заметил, что толпа состоит в основном из воинов. Их по крайней мере человек тридцать.