Он помолчал, потом достал из ручья сапоги, вылил из них воду, обулся и спросил:

— Как ты к этому камню-то пробирался. Ну-ка расскажи.

— Зачем? — удивился Митька. — Туда ого-го как трудно ползти, к кустам тем.

— Трудно, значит. А ты всё равно скажи.

— Да зачем? — не понимал Митька.

Калина поскреб рукой щетину на подбородке и сказал с силой:

— Хочу я своими глазами поглядеть, как они рванутся! Скажи скорей, как туда дойти. Ты на руку мою не смотри. Доползу!

— Долго же туда, — нерешительно проговорил Митька. — Она может раньше рвануть… ничего и не увидишь.

— А вдруг успею. Надо мне это, Митька, — Калина стукнул себя в грудь здоровой рукой, — вот как надо. Да скорее ты говори! — заорал он вдруг.

— Да чего говорить-то. Все одно сам не дойдёшь.

И Митька в третий раз за сегодняшнее утро пустился в трудный путь.

Они лежали в засаде как настоящие партизаны. У них только не было гранат и винтовок. Они лежали не в придорожных кустах, куда приползал Митька, чтобы предупредить Калину, а выше, на лесистом взгорке, с которого видна была эта дорога от самого развилка до начала асфальта. Все опасное место было как на ладони. Митька несколько раз дергал Калину, чтобы тот не очень высовывался.

Митька всё больше удивлялся Калине. Откуда у него снова силы взялись? Полз, да ещё как! Все время поторапливал, боялся, что не увидит взрыва.

Машины шли одна за другой. В сторону аэродрома они шли, низко приседая на рессоры. Какой-то тяжелый груз, затянутый брезентом, везли они. Назад ехали быстрее, прижимаясь к обочине, чтобы пропустить те, что ехали с грузом навстречу.

— Зачем же ты у камня зарыл! Они ж сюда не сворачивают. Камень-то мешает, — упрекал Калина.

— Ты рыбу ловил когда? — прошептал в ответ Митька.

— Ну.

— Крупную легко ль поймать? — Точно так ответил Митьке Сверлилкин, на такой же его нетерпеливый вопрос. — Терпение надо!

— Дак они тут никогда и не поедут, — усмехнулся Калина.

— Потерпим. Это ж не сверло заточить! — прошептал Митька.

Машины шли одна за другой. Одна за другой двигались им навстречу. Непрерываемый гул стоял над шоссе.

— Что же сейчас в селе-то делается? Катя уж, поди, на работу ушла. Не дождалась меня и убивается теперь, — вздохнул Калина.

А в селе царила паника. Сновали мотоциклы. Бегали солдаты в мышиных мундирах.

Разыскивали Сверлилкина. Искали Шашкина.

Штубе был взбешен: ещё двое ушли в партизаны! Надо с этим кончать!

Он приказал обыскать дом Шашкина. Штубе вызвал машину и сам подъехал к шашкинскому дому. Солдаты уже орудовали там. Обер-лейтенант лично командовал обыском.

— Оружие ищите! — прорычал Штубе. — Переверните всё к чертовой матери!

Солдаты стаскивали с чердака и швыряли вниз тяжелые шматы сала Кадушка с медом, гулко ударившись о землю, раскололась, и желтый густой поток пополз из-под нее. Прямо в него упал рулон черного сукна.

— Ничего нет, господин комендант!

— В сарай! — командовал Штубе. — А это что за погреб? Сбить замок! Обер-лейтенант, там надо особенно тщательно все проверить!

— Есть! — побежал обер-лейтенант к погребу. — Шульц! Берг! — позвал он с собой двоих солдат.

По замку били прикладом автомата, но замок был амбарным и не поддавался.

— Обер-лейтенант! — взвизгнул Штубе, теряя терпение.