— Не знаешь, — вздохнул Василий Иванович. — Лучше бы не напоминал о Смоленске, разбередил только! Тогда вот что: ты, может, знаешь, чьи танкисты могли там оказаться, а? Вроде возле нас не было танкистов?

— Танкисты? Сейчас, сейчас… — Майор подумал и подтвердил: — Так точно, не было!

Но Василий Иванович покачал головой:

— А получается, что были… — Он махнул рукой. — Столько лет прошло. Как говорят, покрылось мраком!

— Постойте, — хлопнул себя по лбу Рахмашаев, — а как же звание, а? Мы в газетах прочитали: представлен посмертно.

— Здесь моё звание, — коротко ответил сосед Олега и потянулся к висящему на крючке у окна серому пиджаку. Он повернул его, и Олег чуть не ахнул. На лацкане пиджака сверкала лучистыми гранями Золотая Звезда.

За окном стояла темнота. Изредка пролетали мимо стаи огней. И снова тьма.

Олег лежал на своей полке, уставившись в темноту, и чуть не плакал от досады.

В купе горел синий свет. Тихо, чтобы не мешать Олегу спать, переговаривались Василий Иванович и майор.

Но разве мог он заснуть! Надо же было так обознаться… Героя Советского Союза принял за дачника. Не хотел с ним разговаривать. Не пожелал даже лечь внизу. Можно было по-настоящему познакомиться. Теперь-то всё, ночью сойдет в Витебске — и привет! Вот бы узнал отец про такое дело… Не-ет, ему нельзя и рассказывать. Сразу перестанет уважать. И за что его уважать? Ещё собирается военным историком быть! Шляпа! Да, но как можно было узнать, что это — Герой? — мысленно оправдывался Олег. — Пиджака на нем не было. Так и любой может Героем оказаться! Но нет, это не оправдание. Ленивый и толстый Андрейка Горикин, ни черта не понимающий в военном деле, и то б отличил Героя от простого дачника!

Так Олег сетовал на себя, но в то же время не пропускал ни одного слова из разговора, который велся внизу.

— Вы же должны были ждать ракету, дорогой? Почему обнаружили себя?

Василий Иванович помедлил и, вздохнув, сказал:

— Тут-то и загадка! Какая-то цепь неудач… А может, даже предательство…

Олег заёрзал на полке. «Предательство?»

— Была ракета, Рахмашаев!

— Что?! — вскрикнул тот.

— Была. Зеленая. Как и договаривались. Теперь-то я понимаю, какая это была ракета! По времени можно было сообразить, что не ваша. Да тогда в горячке не сообразил. «Путь свободен», — думаю. Выбрались из окопа тихонько. Фрицы, те, что за ручьем были, даже не всполошились. Дорогу переползли благополучно. И вдруг пулеметы… Не успели мы залечь, уже двоих ранило. Одного тяжело в грудь. Что делать? Стучим в один дом, молчат. В другой — какая-то баба высунулась. Спрячь раненых, просим, до утра только, утром придём за ними.

— Взяла? — перебил майор.

— Калитку захлопнула, стерва! Даже воды не принесла. Ребята кровью истекают. Куда податься? Назад в окоп, там хоть пулемет есть. Поползли. Тут меня и долбануло.

— Я бы ей душу растряс, этой бабе! — выкрикнул майор. — На месте хлопнул бы!

«Правильно, — думал Олег, — хлопнуть надо такую сволочь, и всё! Раненых выгнала!»

— Нельзя было шум поднимать, у фрицев на мушке сидим! Приполз я всё же к окопу… в глазах фейерверки…

— От потери крови, — вставил майор.

— Пулеметчик за пулемет сразу.