– Тут нет моей вины, – сказал он вслух, в никуда.

В самом деле – он не просился сюда, на этот корабль, и не стремился к подобным приключениям. Все остальные, до единого человека, сделали свой выбор сами. Грейдон Торн мог быть кем угодно, но вовсе не был рабовладельцем. Он никого ни к чему не принуждал. Вся команда завербовалась к нему по доброй воле и подписала контракты, зная, на что идет. Только у Арама выбора не было. И если сейчас он станет для всех обузой, то виноват в этом будет не он, а Грейдон.

Но это ничего не меняло. Ему все равно не хотелось выглядеть растяпой и неумехой. А уж умирать на этом корабле – тем более.

Он сел – практически рухнул – на ящик и начал постукивать в пол острием абордажной сабли, но тут же прекратил это занятие, сообразив, что понапрасну тупить клинок сейчас совершенно ни к чему.

Вместо этого он вспомнил некоторые из проклятий Кили и начал было ругать отца. Но ругательства отдавались в ушах пустым звуком, а рот словно запорошило пылью. В кармане до сих пор лежала половина полоски вяленого мяса. Арам оторвал от нее кусочек и принялся жевать. «Два часа. Даже чуть меньше», – сказал Грейдон. Арам мог бы поспорить, что на это время полного рта вяленого мяса хватит.

Жуя, он откинулся назад и прислонил голову к обшивке. Здесь, в темном трюме, ниже ватерлинии, он мог чувствовать каждое колебание судна в самом его начале. Арам тяжко вздохнул, закрыл глаза и продолжал жевать.

– Только спокойствие, – прошептал он самому себе. – Когда начнется, смотри в оба и не теряй разума.

Грейдон не раз говорил нечто подобное, и Арам напомнил себе, что этот совет не становится хуже только оттого, что получен от отца. В конце концов, отец был умелым воином. Может, не слишком хорошим отцом, но воином – умелым. Араму вспомнился бой с предводительницей гноллов. Вспомнил, как Грейдон отразил ее удар. Вспомнил саму Клекоть. Почувствовал, как качнулся корабль. Вспомнил, как Клекоть склонилась над его блокнотом. Почувствовал, как качнулся корабль…

– Закончи рисунок, Арам, – сказала она. – Отец – оба отца и я – считаем, что это необходимо. Закончи рисунок.

– Я закончил, – ответил Арам.

Но эта полуправда комом застряла в горле…

– Тогда покажи, – сказала она.

Теперь это была Дуань Фэнь.

– Я… Я не могу.

– Почему? – разочарованно спросила малышка Селия.

Арам промолчал. Ему стало стыдно.

– Ты вырвал его, не так ли? – сказала Макаса. – Вырвал из блокнота и швырнул за борт.

– Я просто очень разозлился. Я не хотел…

Арам закашлялся.

– Злой магия, – сказала Клекоть.

И только тогда он услышал – только тогда понял, что происходит. Сверху, с палубы, доносились крики. Лязг клинков. И свет, свет! Несмотря на приказ Грейдона, наверху горели факелы – или что-то еще!

Значит, бой не «вот-вот начнется». Бой уже начался.

Глава десятая

Последняя улыбка

«Смотри в оба и не теряй разума…»

Оба глаза Арама были открыты во всю ширь, но вот разум словно оставил его, удрав подальше в поисках более безопасных мест.