|
Одной лишь силой своего невероятного разума он сковал движения Иеро. Священник смутно ощущал, что огромный лорс тоже стремится вырваться из подобного мысленного принуждения, но получается это у него столь же плохо, как и у хозяина. От неимоверных усилий со лба Иеро ручьем лил пот, он старался разорвать узы, старался использовать все то, чему его учили, чтобы разорвать смертоносную петлю, которой его окутал колдун. Иеро заглянул в глаза С'нерга и по его телу пробежала дрожь. У злобного чародея, казалось, не было зрачков, и его глаза выглядели серыми ямами, отверстиями, ведущими в безымянную пустоту. Несмотря на все свои усилия, Иеро ощущал побуждения спешиться. Каким‑то образом он понимал, что если сойдет на землю, контроль над ним станет еще сильнее и сам тот факт, что он оказался высоко в седле, слегка помогает ему уменьшить давление власти С'нерга. Может быть, мелькнула мысль в дальнем уголке его разума, физические жизненные силы лорса, хотя он и сам сопротивлялся, каким‑то образом вливаются в его хозяина, помогая ему держаться. Вглядываясь в ужасные белые глаза, Иеро заметил, несмотря на улыбку на жестком лице, будто изваянного из мрамора трупного цвета, на лбу С'нерга тоже выступили бисеринки пота. Напряжение сказалось и на нем. Но Иеро уже не мог вынести дальнейшей борьбы. Он покачнулся в седле.
— Во имя Отца, — выдохнул он вслух, сопротивляясь из последних сил. Холодная улыбка на лице адепта Нечисти стала шире. И тут‑то внезапно вернулся Горм. Даже у очень маленького медведя весьма мощные челюсти и сейчас они крепко вцепились в наиболее чувствительную часть тела чародея. Тот вскрикнул от боли и испуга удивительно высоким дрожащим голосом, пошатнулся и упал, и в тот же момент его мысленные объятия разжались. Сила Иеро вернулась к нему вместе со всеми остальными способностями. Пока Клац, содрогаясь, выходил из оцепенения, его всадник в одно мгновение оказался на земле. Перед ним катались на земле сплетенные в один узел человек и медведь. Священник улучил мгновение, сверкнул выхваченный из‑за пояса кинжал и в тот же момент погрузился в белое горло С'нерга. Фонтан черной крови залил искаженное лицо и завернутое в плащ тело мирно распростерлось на земле. «Спешим, — услышал он мысленный голос медведя. — Наделали слишком много шума. Теперь идем — быстро, бегом‑галопом». «Подожди», — откликнулся Иеро. Он обыскал тело врага. Иеро обнаружил странный тяжелый жезл из голубоватого металла длиной около фута, нож с черной рукояткой, на лезвии которого, похоже, запеклась кровь, и свиток пергамента. Под плащом у мертвеца оказался теплый костюм, сделанный, казалось, из одного цельного куска ткани, странной на ощупь — почти скользкой. В маленьком карманчике на поясе оказалась круглая металлическая штуковина, похожая с первого взгляда на небольшой компас. Вот и все. Иеро засунул жезл, нож, пергамент и похожую на компас штуковину в седельную сумку и одним движением вскочил в седло. — Теперь идем, — сказал он. — Здесь делать больше нечего. Медведь тут же пустился легким неуклюжим галопом в том же направлении, куда они шли до сих пор. Следом широкими шагами несся лорс, легко сохраняя между ними одно и то же расстояние. Оглянувшись, Иеро уже не увидел в полумраке неподвижное тело своего врага. «По крайней мере, — подумал он, — похоже, он не растворился, как те. Может, они вовсе и не были людьми». Несмотря на приход ночи, несколько миль трое путешественников неслись с большой скоростью. Множество ярких звезд лили свой рассеянный свет, а бледный серп луны обещал со временем еще больше света. К тому же, к облегчению Иеро, ужасное мысленное давление исчезло, неясное ощущение удушья, мучившее его вот уже несколько часов, улетучилось. Должно быть, решил он, эти ощущения исходили от чудовища, которое оставалось лежать там, позади. |
