— Однако, — ответил дядя с некоторой досадой, — а как же иностранцы…

— Что вы хотите! У иностранцев на родине есть свои библиотеки, а ведь для нас главное, чтобы наши крестьяне развивались. Повторяю, склонность к учению лежит в крови исландца. Поэтому в тысяча восемьсот шестнадцатом году мы основали Литературное общество, которое теперь процветает. Иностранные ученые почитают за честь принадлежать к нему; оно издает книги, предназначенные для воспитания и образования наших соотечественников, и приносит существенную пользу стране. Если вы, господин Лиденброк, пожелаете быть одним из наших членов-корреспондентов, вы этим доставите нам большое удовольствие.

Дядюшка, состоявший уже членом сотни научных обществ, благосклонно изъявил согласие, чем вполне удовлетворил г-на Фридриксона.

— А теперь, — продолжал последний, — будьте так любезны, назовите книги, которые вы надеялись найти в нашей библиотеке, и я смогу, может быть, доставить вам сведения о них.

Я взглянул на дядю. Он медлил ответом. Это непосредственно касалось его планов. Однако, после некоторого размышления, он решился говорить.

— Господин Фридриксон, — сказал он, — я желал бы знать, нет ли у вас среди древних книг также и сочинений Арне Сакнуссема?

— Арне Сакнуссема? — ответил рейкьявикский преподаватель. — Вы говорите об ученом шестнадцатого столетия, о великом естествоиспытателе, великом алхимике и путешественнике?

— Именно о нем!

— О гордости исландской науки и литературы?

— Совершенно справедливо.

— О всемирно известном человеке?

— Совершенно согласен с вами.

— Отвага которого равнялась его гению?

— Я вижу, что вы его хорошо знаете.

Дядюшка слушал с восторгом лестные отзывы о своем герое. Он не спускал глаз с г-на Фридриксона.

— Отлично! — сказал дядя. — А его сочинения?

— Сочинений у нас нет.

— Как? В Исландии их нет?

— Их нет ни в Исландии, ни где-либо в другом месте.

— Почему?

— Потому, что Арне Сакнуссем был гоним, как еретик, и его сочинения были сожжены в тысяча пятьсот семьдесят третьем году в Копенгагене рукой палача.

— Превосходно! — воскликнул дядя к большому негодованию преподавателя естественных наук.

— Что?.. — переспросил последний.

— Да! Все объясняется, приходит в связь, становится ясным, и я понимаю теперь, почему Сакнуссему, после того как его сочинения подверглись преследованию и он был принужден скрывать свои гениальные открытия, свою тайну, в зашифрованном виде…

— Какую тайну? — живо спросил Фридриксон.

— Тайну… которая… — отвечал дядя заикаясь.

— У вас, может быть, есть какой-нибудь особенный документ?

— Нет… Это только мое предположение.

— Хорошо, — ответил г-н Фридриксон, который был столь любезен, что не стал настаивать, заметив смущение дяди. — Надеюсь, — продолжал он, — что вы не покинете наш остров, не изучив его минералогических богатств?

— Несомненно, — ответил дядя, — но я несколько запоздал; другие ученые, конечно, уже побывали здесь.

— Да, господин Лиденброк; работы Олафсена и Повельсена, произведенные по королевскому поручению, исследования Тройля, научная экспедиция Гаймара и Роберта на борту французского корвета «Поиски» и недавние наблюдения ученых, находившихся на фрегате «Королева Гортензия», много содействовали изучению Исландии.