— Откуда?

— Я точно не знаю. Не хотите ли, чтобы я посмотрел арестантский листок, составленный на вас офицером? Его тон был мягок, участлив и неколебимо вежлив. — Не стоит беспокоиться, — сказал я. — Вы не вспомните, какое было обвинение?

— Убийство, — ответил он. — Есть заявление, что вы убили слиса, забив его до смерти.

Я зарычал. Не стал понапрасну кричать "Это ложь!" или "Меня подставили". Это ничего бы не изменило. Он просто напомнил, что у меня есть презумпция невиновности до тех пор, пока не будет доказана моя вина, а следовательно, я могу рассчитывать на его непредвзятое отношение.

— Вы можете найти мне адвоката? — спросил я его.

— Конечно, — ответил он. — Вы имеете в виду кого-то определенного?

— Нет, я никого из них не знаю. Не могли бы вы позвонить Александру Соворову из Координационно-Исследовательского Центра, чтобы он ко мне пришел. Он-то наверняка знает дюжину.

— Я сделаю это, — пообещал охранник. — Вы хотите, чтобы я известил еще кого-нибудь?

— Да, — сказал я. — Человека по имени Саул Линдрак. Попросите его тоже ко мне прийти. Мне потребуется помощь, какую только можно заполучить. Могу я попросить у вас воды?

— Конечно. Есть тоже будете?

— Сейчас нет. Но я бы с удовольствием избавился от мерзости, которую они залили мне в глотку после того, как вырубили.

— За задней загородкой есть душ. Там есть Также аппарат для чистки одежды. Вам нужна инструкция, как пользоваться этими приборами?

Я устало покачал головой.

Он ушел. Тетронская тюремная система базируется на высочайших этических принципах — так говорят они. Режим содержания подследственных здесь самый мягкий во всей Галактике. Тетронская предвариловка — лучшее из мест, где можно сидеть в ожидании суда. Одна беда — никто не задерживается в ней дольше чем на несколько дней. Осужденных преступников в ней не держат.

Попив воды, умывшись и почистив одежду, я почувствовал себя значительно лучше. Одно плохо: чем больше я приходил в себя, тем отчетливее понимал гнусность моего положения. Ну и в глубокую же задницу я попал. Ясно, что ни одно из событий предыдущего дня не было случайным. Хелеб и Балидар составляли часть какого-то заговора, имевшего целью подставить меня под обвинение в убийстве. А за всем этим, если воркующий бармен имел в виду то, что он вроде бы произнес, стоял Амара Гююр. Откуда у Амары Гююра мог возникнуть малейший интерес к моей персоне, понять я не мог, но прекрасно знал, что любой его интерес имел бы крайне нежелательные для меня последствия. Слишком много людей, затронувших сферу интересов Гююра; стали покойниками.

Мой адвокат появился в сорок один десять, рассыпаясь в извинениях за задержку. Он с сожалением объяснил, что найти Саула Линдрака оказалось невозможным. У последнего, естественно, было право исчезнуть, если ему этого хотелось, но тетраксы искали его, потому что беспокоились о человеке по имени Мирлин, которого тот взял под свою ответственность.

Адвоката звали Зенатга-238. Разумеется, он был тетрвнцем.

— Дело уже закончено и передано в суд, — сообщил он. — Мне остается только подготовить вашу защиту. Естественно, мне потребуется ваше полное сотрудничество. На мой взгляд, есть один шанс уменьшить наказание — сделать упор на пониженную осознанность своих действий в результате алкогольного отравления.

— Черта с два! Я этого не делал!

— Извините, — произнес он. — Я не предполагал, что здесь могут возникнуть разногласия. Пожалуйста, объясните своими словами, что, по-вашему, произошло.

Я дал ему доскональное описание последовательности происшедших событий.