— Однако остальные — мертвы по-настоящему.

— О да, — мягко произнес он. — Амара Гююр и его люди действительно мертвы. Она знает, что они мертвы, и это поможет убедить ее и в моей смерти, если вдруг у нее возникнут сомнения. Я ничуть их не жалею — они замучили, Саула Линдрака до смерти. Они бы и меня убили, если бы транквилизаторы, которые мне кололи, оказались настолько эффективны, как они ожидали. В великанском сложении есть свои преимущества.

— Так всеми событиями руководил ты?

— По большей части. Но они вмешивались почти во все, что я предлагал.

— Они?

— Местные жители. Они, похоже, немного застенчивы — во плоти я их еще не встречал. Но у них очень сложные машины.

— Пожар потушен? — спросил я, намеренно выбирая наиболее нейтральный вопрос.

— Да. Большого ущерба он не причинил. Все можно восстановить.

— Для меня это большое облегчение.

Сарказм здесь был не слишком уместен, но, думаю, меня можно было извинить.

Наступила пауза, пока Мирлин смотрел на распростертого звездного капитана, у которой на лице сейчас было самое мирное выражение из всех, что мне доводилось раньше видеть.

— Я думаю, они мне всерьез не поверили, — произнес Мирлин.

— В чем не поверили? — заинтересовался я.

— Они не поверили, что все здесь начнут друг друга убивать. Сами они никого не убивают, — сказал он. — Подозреваю, что и мрут они не часто. Похоже, их мир и их жизни — все находится под строжайшим контролем.

— Честь им и хвала. Но ты-то как сумел организовать свой собственный расстрел?

— Я заключил с ними сделку.

— Я так и понял. Но почему не с капитаном? Или с Амарой Гююром? Или со мной?

— У меня с ними оказались общие интересы, — сказал он — Мне нужен дом… жизнь… свое место. Я с радостью согласился остаться здесь и помочь им выбраться.

— Помочь им выбраться? Каким образом? Их мир и их жизнь под контролем, ты это помнишь?

— Им нужно время все обдумать, мистер Руссо. Время, чтобы решить, как быть со вселенной.

— Со вселенной?

У меня складывалось ощущение, что я начинаю выходить за рамки собственных философских глубин Все становилось слишком сюрреалистичным.

— Они не знают о существовании вселенной, — сказал он — Они думали, Асгард — это все, что есть в этом мире… уровень за уровнем, до бесконечности. Теперь им надо… уяснить для себя, кто они, где находятся и почему.

— Значит, они не создатели? Не они создали Асгард и не знают, для чего он?

— Нет. Создатели не они. Им кое-что известно о нескольких сотнях уровней, но о том, что там, ближе к Центру, они знают не больше тебя. Сами они мало занимались исследованиями, но роботы у них точно есть. Однако по шахте Саула они никогда не поднимались. И что там, на третьем уровне, — понятия не имеют. Теперь им стало известно о холодных слоях… о галактическом сообществе… о тетраксах и вормиранах, о воине людей с саламандрами Но у меня сложилось впечатление, что это мало их волнует. Подозреваю, они не слишком агрессивны и считают все здесь происшедшее совершенно ужасным.

Я и сам считал все это ужасным, но говорить об этом не собирался. Вместо этого я сказал:

— Значит, ты собираешься остаться преподавать им строение вселенной?

Лицо мое осклабилось в сардонической улыбке. Он был новорожденным, и все знания о вселенной и человечестве были закачаны в него какой-то машиной.