С этими словами она протянула РД его папку. Спускаясь по лестнице и задыхаясь от обиды, РД шептал про себя все матерные слова, какие были ему известны. Он оказался на весенней мартовской улице. Вверх тянулась водосточная труба. Не помня себя, РД хлопнул папкой по жести, выдохнув что-то вроде: «Ну, погоди!..» Из трубы с грохотом вылетела ледяная бомба и рассыпалась под ногами в блестящие брызги.

Годить пришлось долго, лет десять.

РД по сию пору искренне благодарен той редакторше. Он совершенно серьезно считает, что она сделала его профессиональным литератором..

Глава 7

Мера компромисса

На дворе стояла осень восемьдесят второго года.

Начиналось странное и смутное, продолжительностью в два с половиной года переходное время от эпохи застоя к эпохе перемен. Это было время государственных похорон и траурных духовых оркестров, в которых все сильнее слышался голос рока.

Одним из предвестников грядущих перемен, предвестником достаточно локальным и алогичным, можно считать Ленинградский рок-клуб, бурная и веселая жизнь которого начиналась в те годы.

Впрочем, никто тогда не думал, что клуб ленинградских рокеров предвосхищает какие-то перемены в государстве и то, о чем орут со сцены самодеятельные рок-музыканты, через четыре-пять лет можно будет прочесть в центральной прессе.

Создание рок-клуба выглядело, скорее, итогом долгой и изнурительной борьбы рокеров за существование.

У нас еще будет время взглянуть на семидесятые годы глазами самих рокеров. К сожалению, РД лично не участвовал в захватывающих событиях тех лет, не проникал на конспиративные ночные сейшены, не переписывал ужасающие по качеству первые записи отечественного рока, не привлекался к административной и иной ответственности за участие в этом музыкально-общественном движении.

Он примкнул к нему, когда оно уже имело в Ленинграде некую организационную форму в лице рок-клуба при Ленинградском межсоюзном Доме самодеятельного творчества (ЛМДСТ), что располагается и поныне на улице Рубинштейна, в доме 13.

Словечко «межсоюзный» обозначало принадлежность этой организации к профессиональным союзам. Иными словами, деятельность рок-клуба зависела от Ленинградского облсовпрофа. Кроме того, в гораздо большей степени она зависела от Ленинградских ОК КПСС и ОК ВЛКСМ, Управления внутренних дел, Управления культуры и органов, которые до сей поры принято называть «компетентными». Это, так сказать, в организационном плане. В творческом же отношении дело по-прежнему обстояло так, будто вышеперечисленных уважаемых организаций не существует на свете, ибо молодые рокеры продолжали сочинять свои песенки, никак не сообразуясь с их требованиями.

Само создание рок-клуба явилось точкой сосредоточения двух противоположных устремлений — устремления масс молодых музыкантов к каким-то организационным формам, позволяющим хоть как-то профессионально существовать (иметь оплачиваемые концерты, возможность записываться, приобретать инструменты и аппаратуру), и устремления государственных учреждений держать под контролем эту стихийную, плохо управляемую массу.

Обе стороны отстаивали свои интересы, обеим приходилось идти на компромисс.

Кстати, о компромиссе. Вопрос этот всегда стоял очень болезненно, ибо соседствовал с очень важными для искусства вопросами о «продажности» и «непродажности». Группа АЛИСА на IV фестивале, в

1986 году, спела песню с категорическим утверждением — «Компромисс Не Для Нас!». Однако дело обстоит много сложнее.

По-настоящему бескомпромиссных людей РД приходилось встречать в жизни не очень много — и все они были до крайности себялюбивы, неумны и, как правило, неталантливы. Компромисс есть разумное соотнесение своих возможностей и желаний, и в этом смысле он абсолютно необходим для проживания в человеческом обществе, ибо столкновение противоположных желаний без компромисса способно породить лишь распрю, войну, убийство.