Единственная область, в которой РД считал абсолютно необходимым выделяться, была область творчества.

Жора Ордановский, лидер РОССИЯН, привлек к себе внимание еще своим интервью в «Рокси». В частности, запомнился такой фрагмент.

«…— Жора, имеешь ли ты доход от музыки?

— Денег нет. Я бы давно поменял гитару на другую. Когда у меня появились как-то полторы штуки, я их сразу отдал на аппаратуру.

— За какую сумму ты мог бы подстричь свои волосы?

— Я соглашусь на это за сумму, которая дала бы нам возможность улучшить аппаратуру. А волосы растут у меня с феноменальной быстротой.

— Влияет ли длина волос на процесс мышления?

— Безусловно. Ты ставишь себя в исключительную ситуацию, то есть сознательно или бессознательно противопоставляешь себя окружающей среде — ежедневно, ежечасно, на улице, в трамвае.

Это само по себе предполагает психическую самозащиту, которая и влияет на процесс мышления… Последний раз я был в парикмахерской 1 июня 1970 года».

Помнится, РД тогда жутко захотелось взглянуть на человека, который не стригся двенадцать лет. К счастью, не это оказалось главной достопримечательностью Ордановского.

Конечно, рок-клубовская тусовка мгновенно узнала Жору в описании РД, когда статья «Джинн из бутылки» появилась в журнале, хотя ни фамилии, ни названия группы приведено не было. Больше всего почему-то спрашивали, чего же «элементарного» недоставало в доме Жоры, на что РД грубовато отшучивался: «Закуски…» Но та первая встреча не была единственной, не однажды РД наведывался в коммунальную квартиру на Литейном, где обитал тогда Ордановский. Потом ему приходилось бывать в других «коммуналках» — у Гребенщикова, у Майка, у Сережи Данилова, и он даже написал в какой-то статье, что «ленинградский рок — дитя коммунальных квартир». Фразу благополучно вычеркнули.

Жора Ордановский притягивал удивительной детскостью, незащищенностью и открытостью. РД повезло, а может быть, он интуитивно потянулся к человеку доброжелательному, потому как позже ему приходилось встречать среди рокеров и более сдержанных, и более колючих людей. Ордановский был идеален для первого знакомства — он не корчил из себя непризнанного гения и подпольную звезду рок-н-ролла, он был открыт миру, в общем-то враждебному, не стебался почем зря, короче говоря, оказался хорошим парнем и интересным собеседником, несмотря на то что его общекультурный багаж, если можно так выразиться, был не слишком значителен.

Обстановка в доме Ордановского, особенно когда приходил кто-нибудь из РОССИЯН и засиживался допоздна, живо напоминала РД молодые поэтические тусовки начала шестидесятых — споры, мечты о будущности, неприятие официальщины, бедность. В своей среде РД уже давненько этого не имел, поэтому вновь ощутил себя молодым, и лишь зеркало время от времени напоминало ему о паспортном возрасте.

Ордановский и его друзья оказались нормальными людьми — не шизофрениками и себялюбцами, не хулиганами, не наркоманами. Это нехитрое открытие, казалось бы, даже оскорбительное для рок-музыкантов, было главным в ту пору. Почему, собственно, они должны были быть шизофрениками? Но слишком силен был отрицательный стереотип, культивируемый внешним миром.

Отсюда следовал простой вывод. Если эти молодые люди нормальны, если они так похожи внутренне на молодых людей начала шестидесятых, к которым принадлежал РД, то ненормальным следовало считать именно внешний мир. Это он своей алогичностью и жестокостью пытался деформировать души, а молодые музыканты отталкивались от него любыми способами — от длины волос до песен.