Вроде меня. Но я со своими выводами никого не знакомил. Во-первых, потому, что официальная наука не признавала без аргументированных доказательств абсурдных, с ее точки зрения, гипотез, а во-вторых, меня страшила участь первооткрывателей и многочисленных авторов опубликованных гипотез, верно предугадавших многие функциональные особенности Papilio galaktikos и кончивших жизнь в бреду катастрофического нервного истощения. Итак, мои предположения:

1. Вид Papilio galaktikos, вопреки расхожему мнению, разумен. Это подтверждается тем, что он нападает только на гуманоидов и никогда — на животных. Вероятно, он паразитирует не на любой нервной системе, а исключительно на высокоразвитой, с образно мыслящим сознанием, поскольку его жертвами становятся в основном гуманоиды с высоким интеллектуальным потенциалом.

2. Млечник обладает чрезвычайно развитым чувством самосохранения. Находясь в недоступном для нас л-мерном пространстве, он постоянно контролирует наши коммуникационные сети и извлекает из них всю информацию о себе. Иначе никак не объяснишь случаев избирательного нападения млечника на некоторых авторов гипотез о его функциональных особенностях, происшедших с учеными на планетах, где раньше появления Papilio galaktikos не наблюдалось.

3. Млечник все же недостаточно умен, что, вероятно, связано с его паразитической сущностью, не позволяющей мыслить широко и делать далеко идущие выводы. Только существо с ограниченными мыслительными способностями будет уничтожать гуманоидов, правильно предсказавших его функциональные особенности, и не тронет авторов ложных гипотез.

На этих предположениях я и построил свой план ловли Papilio galaktikos. И еще — на изобретенной недавно сетке интактильной психозащиты мозга, стоящей баснословную сумму, сравнимую со стоимостью боевого галактического крейсера. И еще — на уникальной психике пиренитов, которые предпочтут мгновенное самоубийство интеллекта медленному поглощению своего сознания хищным психофагом. И еще — на субсидии гипермиллиардера Геориди, поскольку ни одна из государственных структур не смогла бы не только выделить астрономическую сумму на финансирование экспедиции, но и обеспечить полную тайну ее подготовки и проведения. Впрочем, меценатов бы тоже не нашлось, если бы единственный сын Геориди, наследник гигантского состояния, три года назад не скончался в угаре катастрофического нервного истощения.

Пока все шло по моему плану. Зная, что млечник не покинет тела Тхэна среди дня — его энергетическая структура не переносила потока фотонов, — я спокойно занялся своими делами. Свернул с глаз долой палатку, чтобы не вводила меня в искушение, а вместо нее поставил тент. Затем, решив все-таки установить последнюю гильзу пространственной свертки, вскинул на плечо рюкзак и предложил Тхэну сопровождать меня.

К моему удивлению, он отказался. Точнее, никак не отреагировал на мои слова, продолжая неподвижно сидеть на земле. Боясь оставить его вне поля зрения, я решил, что ничего страшного не произойдет, если вкопаю последнюю гильзу неподалеку от лагеря. Правда, тогда при включении ловушки вокруг лагеря могла образоваться искаженная сфера свернутого пространства с несколько измененными физическими параметрами, но я надеялся, что степень искажения из-за одной неправильно установленной гильзы будет несущественной.

Я начал копать яму на берегу метрах в тридцати от лагеря, и тут Тхэн впервые после припадка проявил интерес к моему занятию.