|
Жар очага мигом согрел их и прогнал память о мороси за дверью. Они сняли плащи, позволив заботливому хозяину повесить их у огня. Еще в начале пути было решено, что образ дружинников может оказаться скорее помехой, чем подспорьем в их поисках, особенно если придется забираться в глухие места, где любви к верховной власти не бывало отродясь, а старики все еще бредят сказками о свободных кланах и мудрых дрейвах. Потому все трое выглядели, как обычные путники в льняных рубахах со штанами, коротких туниках и темных дорожных плащах. Вооружены были, правда, почти до зубов, но здесь уж ничего не поделаешь. Зато дорогостоящие кованые кольчуги и шлемы, по которым любой признал бы в Рольване и Торисе знатных воинов, сменили простые кожаные панцири с нашитыми бляшками, да и те оставались упакованными в седельных сумках. Единственным противником, повстречавшимся им до сих пор, был дождь, и таскать на себе тяжелую намокшую кожу не было никакого желания.
Вскоре из дальней двери за очагом вышла женщина, полногрудая, опрятная, какой и положено быть хозяйке приличного заведения, и перед голодными путниками появились глубокие миски с бараньей похлебкой, ароматной и наваристой, свежий хлеб и кувшин с ячменным элем. Рольван осушил свою чашу в несколько глотков и почувствовал себя вполовину не таким злым и промокшим, как несколько минут назад. С облегчением принялся за еду. Спутники не отставали, и долгое время они только двигали челюстями да опрокидывали одну за другою чаши. Местные обитатели поглядывали с неприязнью, переговаривались негромко, но ссору затевать не спешили, и Рольван решил не обращать на них внимания. Волынщик затянул новую мелодию, еще пронзительнее прежней. – Что делать будем, командир? – спросил Торис, вытирая рукавом усы. Рольван пожал плечами и вновь потянулся к кувшину. Он не знал ответа. Третью неделю ехали они к югу, сворачивая на всяком постоялом дворе, у всякого придорожного трактира, описывая наружность и прочие приметы Гвейра буквально каждому встречному и всюду получая один и тот же неутешительный ответ. Дважды их направляли по ложному следу; один раз они целый день скакали вдогонку за путником, который в конце концов оказался вовсе не Гвейром и с которым Рольвану пришлось-таки сразиться – обнаружив за собой погоню, этот путник счел себя смертельно оскорбленным и не пожелал принимать никаких объяснений. Если только Гвейр вместе со своим конем не обратился в волка или не сделался невидимкой, он должен был оставить хоть какие-то следы, хотя бы раз за все время попасться на глаза людям – разве что он выбрал другую дорогу или вовсе не поехал в Каэрдун. Рольван все больше склонялся к этой мысли и удивлялся своей первоначальной уверенности. В самом деле, с чего бы беглецу спешить туда, где его в первую очередь станут искать? Разве не разумней для него уехать прочь за пределы Лиандарса, хотя бы на север, за Стену, туда, где не почитают квирской веры и где ему, дрейву, не будет угрожать такой опасности, как здесь? Или – кратчайшей дорогой к побережью, купить место на корабле и навсегда покинуть остров, затерявшись в огромном мире, где его никто никогда не найдет? А если так, значит, они зря оставили своих товарищей и тидира и ехали сейчас совсем не в ту сторону. Вдобавок всю последнюю неделю шли дожди, и настроение было под стать погоде – холодным и промозглым. Ториса, судя по всему, смущали те же самые мысли. |
