– Этот пистолет, – говорит он, – игрушечный.

– Неужели? – насмешливо спрашивает Диана. – Давай поиграем.

Тут Джонни впивается зубами в руку Тобеса. Тобес отпускает мальчика, дуло его пистолета взлетает вверх. И Диана стреляет.

Ничего не происходит. Раздается лишь глухой щелчок.

Тобес хохочет.

– Игрушечный, – повторяет он и взводит курок своего пистолета.

Мир взрывается вихрем огня и грохота. Джонни, добравшийся до двери, замирает на месте.

– Вернись! – приказывает ему Тобес. – Вернись сюда, Джонни. Ты – как тень на фоне пламени, как картонная мишень в балагане на ярмарке.

Во рту у Дианы пересохло. Она не может сглотнуть. Джонни возвращается. Подходит к ее кровати, ближе к Тобесу, и садится.

На улице взволнованный гул голосов.

– Доставай шланг!.. Воду, быстро! – истерически кричит женщина. Николь…

Тобес смотрит на Диану с торжествующей ухмылкой.

– Это игрушка, – повторяет он тихо. – Я одолжил ее у Максин, вместе с офицерской формой. Точная копия настоящего. И ты ухитрилась стащить его. Но у меня в руках оружие убийцы, Диана.

По его подбородку течет слюна. У Дианы – тоже.

– Ко мне попал пистолет, которым убиты ребята. И он – настоящий, Диана, и стреляет настоящими пулями. На нем отпечатки твоих пальцев, разве не так, доктор Цзян… Не двигайся! – приказывает он, так как она делает шаг вперед.

Диана замирает на месте; в поведении Тобеса произошла разительная перемена. Он пристально смотрит ей за спину. Он видит что-то на площадке лестницы.

Кто-то стоит позади Дианы, и Тобес знает об этом.

– Если ты расскажешь мне все, – орет он, – я отпущу мальчика.

Жар, поднимающийся снизу, усиливается. Горят ступеньки лестницы. Диана не осмеливается оглянуться, не осмеливается отвести взгляд от Тобеса. Она должна что-то предпринять, чтобы спасти Джонни, и у нее один-единственный выход.

– Тобес, – обращается она к нему, – я согласна. Если ты отпустишь сейчас Джонни, я расскажу тебе все.

– Джонни останется. Как свидетель. Хочу, чтобы он все услышал. – И в подтверждение своих слов он делает шаг в сторону, хватая Джонни за руку.

– Не делай ему больно.

Но рука Тобеса, как клещи, впивается в тело Джонни, мальчик вздрагивает.

– Хорошо, согласна! – пронзительно кричит Диана. – Вот как это случилось…

– Громче! Хочу, чтобы Джонни слышал.

Она понимает, что Тобес имеет в виду не Джонни, не только Джонни.

– Тобес, дом говорит, ты убьешь нас, всех нас!

Но он крепко прижимает к себе Джонни; Диана, глубоко вздохнув, начинает рассказ:

– Я заявила, что у меня украли пистолет, хотя этого не было. Хотела обзавестись оружием, которое не имело бы ко мне отношения, даже если бы его нашли. У меня был доступ к программе, поэтому я знала некоторые имена. Имена юношей. Все они занимались совращением несовершеннолетних, младших братьев и сестер, родных или двоюродных; полиции об этом не сообщали, их имена значились только в этой программе. Я брала напрокат машину, каждый раз в другой компании, и поздно ночью подбирала их, или они приставали ко мне; иногда одевалась в мужское платье, чтобы сбить с толку случайных свидетелей. Нельзя было оставлять их в живых. Они приставали к детям, как приставал ко мне мой отчим, как Терри насиловал тебя; я убивала таких юношей, и ты должен только радоваться.

Тобес и Джонни не спускают с нее глаз. Оба тяжело дышат. Джонни кашляет. Удушливый дым проникает в комнату.