– Все равно… если бы не Лех… – Велих насупился еще больше, но быстро глянул в сторону остроухих и проглотил какую-то фразу. – Не пустили бы мы тебя одну. Даже с Ширрой на пару.

«Особенно с эльфами!» – безошибочно прочла я в его глазах и мысленно улыбнулась: интересно, а как бы они меня задержали, если это даже оберону в свое время не удалось?

Беллри сделал вид, что не понял подтекста, но красноречивый взгляд Брегола игнорировать не решился: вежливо наклонив светлую голову, мелодично пропел:

– Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Мы присмотрим.

Брегол только вздохнул, потому как не слишком радушно относился к нелюдям, особенно с такой сомнительной репутацией, как у заносчивых эльфов, но делать нечего: за побратимов ручался его старший сын, а значит, доверять им можно – Лех всегда умел разбираться в попутчиках.

Мы снова обнялись, и, в последний раз распрощавшись, я вскочила в седло. Уверенно ткнула кобылу пятками и направила смирную лошадку к воротам, от которых за нами с любопытством наблюдали незнакомые стражники. К счастью, не те, которых мы миновали два дня назад, потому что мне не хотелось бы разъяснять всем и каждому, почему я так быстро сбегаю от назначенного судьбой «жениха». Но мне повезло: эти и слыхом не слыхивали про наши маленькие неурядицы, а потому, предупрежденные загодя предусмотрительным купцом, беспрепятственно пропустили нас во Второй Круг.

– До свидания, Трис! – крикнула в спину Зита.

Я помахала рукой, мудро промолчав насчет того, что вернее было бы сказать «прощай». На мгновение встретилась взглядом с Бреголом, снова поняла, что он понимал гораздо больше, чем хотел показать. Немного смутилась, но делать нечего – вздохнув, я заставила кобылу перейти на трусцу и постаралась как можно быстрее скрыться от проницательного купца.

Ну вот и все. Вот и закончилась эта страница моей жизни. Долго она тянулась, нередко рвалась, мокла и покрывалась дорожной пылью, но теперь все действительно кончено. Можно ее перевернуть и с чистой совестью отправляться дальше. Брегол меня поймет, он всегда меня понимал лучше, чем кто бы то ни было в караване. А раз понимает он, значит, к моему утешению, когда-нибудь поймут и остальные. Даже Лех.

Жаль, конечно, что с ним не получилось проститься по-человечески, но я не в обиде – могу его понять. Остается только надеяться, что он получит дописанное-таки этим утром письмо и не будет слишком огорчен тем фактом, что у нас не было ни единого шанса стать чем-то большим, чем просто попутчиками.

Но тут уж, как говорится, ничьей вины нет. Надеялась я, конечно, что увижу его хотя бы сейчас, рядом с отцом и братом, но нет. По-видимому, он все еще злится за сманенных в Пустоши эльфов. И это тоже можно понять: побратимы на дороге не валяются и на кустах не висят, подобно гроздьям спелых ягод. Побратимы-эльфы – тем более. А я только что увела у него целых двух.

Прости, Лех. Прости, что так вышло. Знаю, что поступаю не лучшим образом, но запретить Беллри и Шиаллу не могу. Это их выбор, и даже мне тут ничего не сделать: эльфы испокон веков славятся верностью слову. А эти двое поклялись, что доведут меня до Мглистых гор в целости и сохранности, так что пойдут следом, что бы ни случилось, и станут охранять так, как стерегли бы эльфийскую принцессу.

Так что прости еще раз и не держи зла. Прочти мое письмо и иди с миром. Отпусти прошлое. Прими настоящее. Не бойся будущего, потому что оно никому не ведомо. Пусть у тебя все наладится, пусть случится так, что ты забудешь обо мне, простишь, если сможешь.

Я глубоко вздохнула, подметив показавшиеся вдалеке главные врата Белого города, и внутренне поежилась, памятуя о том, каких мук нам стоило недавно их преодолеть. Сколько раз стражники на воротах перечитывали подорожную, как долго всматривались в наши лица, что-то писали в отчетных листах, кому-то передавали сообщенные сведения.