- У Хуана три дочек. Совсем маленький ишо. Младшей три года. Его жена умерла, рожая младший дочка. Девочки живут у его матери.

                               - Господи! – Сербин поднял глаза к небу. – Ну почему, почему мне раньше никто об этом не сказал?!

                               - Прости, командир! – сказал Фиделито. – Хуан всегда просил, чтоб никто не знал об этом. Боялся, что из группа будут выгнать, если узнают… Прости!

                               - А у тебя, Фиделито? – голос Сербина дрожал. – У тебя есть дети?

                               Испанец виновато опустил голову.

                               - Есть дети, командир! – угрюмо глядя в землю, сказал он. – Пят детей у меня…

                               Сербин рухнул на станину лафета, крепко сжав руками виски, и застонал, как от нестерпимой боли…

                                - Командир Паулито! – вдруг твердо сказал испанец. – Это мой земля! Я буду биться за этот земля до смерти! И никто, даже ты не сможешь меня останавливат! Ты прогонишь, я уйду в другой группа… Не прогоняй меня, я привык к тебе. А гаррильерос привык ко мне. Не делай ошибка. Моралес тоже знал, за что бьется. Его бы ты тоже не смог остановит! Прости нас, и не виноват себья! Твой вина здесь нет никакой! Ты же бьешься за наша земля, ребьята бьется за наша земля, почему нам - испанцам нельзя погибать за своя земля!

                                - Командир всегда виноват, если гибнут его люди! – твердо сказал Сербин. – Я в ответе перед Богом за каждого из вас!

                                - Командир, вы верите в Бога? – спросил кто-то из разведчиков удивленно.

                                - Да! – резко ответил Сербин и, рывком выдернув из-под рубашки маленький кипарисовый крестик, перекрестил им грудь. – Я верую в Бога!

                                Вслед за ним несколько разведчиков тоже перекрестились…

                                В небо взлетела зеленая ракета и со всех сторон зазвучали свистки – сигнал общего отхода.