- Отвечаю: никаких поручений контрреволюционного характера Салнынь мне не давал.

                                     - Так, записываем, - Вайнштейн старательно слюнявил карандаш, от чего его губы стали синими, как у мертвеца. – Значит, вы упорно отрицаете свою шпионскую деятельность под руководством предателя Родины Салныня?

                                     - Упорно отрицаю! – твердо ответил Сербин.

                                     - Ну, и хрен с тобой, Сербин! Распишись вот здесь! – вдруг легко согласился следователь, закрывая папку и тщательно завязывая тесемки. – Товарищ Ваупшасов, которому мы, безусловно доверяем, подтвердил нам, что вы имели пару встреч с Салнынем по вашему служебному вопросу. Так что, вы пока – предупреждаю: пока! вне подозрений. Но не теряйте бдительности, товарищ! Вокруг полно скрытых врагов Советской власти!  Особенно здесь – в Испании!

                                     - Я вас понял, товарищ майор! – четко ответил Сербин. – Разрешите идти?

                                     - Иди! – следователь вальяжно махнул рукой.

                                     Путник вышел, пребывая в полнейшем недоумении… Если уж Салнынь-Хугос оказался врагом партии и контрреволюционером?... Человек, фанатично преданный ВКП(б), не идущий ни на какие компромиссы в вопросах, связанных с партией…

 Да что ж там происходит - в столице?!

                                     Одно понял Сербин: хотел того Салнынь или не хотел, но его запрос в Москву каким-то образом сыграл положительную роль в его собственной судьбе. Потому, что ясно было как божий день – в деле не было никакого упоминания о том, с каким заданием был отправлен Сербин в Испанию. Если бы было иначе, Салнынь непременно упомянул бы об участии группы Сербина в операции с испанским золотом! Но об этом не было сказано ни слова!

                                     В душе Путника затеплился слабый лучик надежды…

Глава 27

                    Лето 1938-го выдалось жарким.