— Ну хорошо. Огромное вам спасибо и всего доброго. Инспектор, возьмите справочник фирм и отметьте там все типографии. Да, не пропустите также людей, продающих заготовки и материалы для переплетного дела. Фергюсон должен был каким-то образом раздобыть литеры, если, конечно, не привез их с собой, во что лично я не верю.
Отправив Дэлзиела с этим поручением, Макферсон, Максвелл и прочие наняли такси и поспешили на выставку, благополучно прибыв туда без нескольких минут четыре. Они пробыли на экспозиции до половины пятого, совершив торопливую экскурсию по залам и задерживаясь в каждом не более чем перед одним-двумя самыми яркими полотнами.
— Если вдруг, — предупредил Уимзи, когда компания выходила через турникет, — нам случится столкнуться у входа с какими-нибудь не в меру пытливыми знакомыми, мы обязаны убедить их, что весьма внимательно просмотрели все работы. А теперь направим свои стопы в какое-нибудь укромное местечко. Я говорю о номере в гостинице.
Лорд Питер Уимзи
В номере одного из самых дорогих отелей в Глазго Уимзи развернул пакет с литерами, достал безопасную бритву, захваченную из дома Фергюсона, и крошечный молоточек, купленный по дороге, после чего, собрав вокруг себя полицейских, продемонстрировал им сохраненную половину билета из Гейтхауса в Глазго.
— А теперь, джентльмены, — объявил его светлость, — мы подошли к ключевому моменту расследования.
Если вы ознакомились с замечательным произведением мистера Конингтона, на которое я в свое время обращал ваше внимание, то, безусловно, помните содержащееся там описание случая, когда некий джентльмен подделал на билете оттиск железнодорожного компостера всего лишь с помощью маникюрных ножниц.
Это случилось как раз на шотландско-английской ветке. Сейчас вокзальное начальство, быть может, просто из вредности, а может, руководствуясь похвальным стремлением усложнить жизнь фальсификаторам, уже не удовлетворяется вырезанием простого треугольника.
Как-то на днях я ездил в Глазго. Состав, кстати, уходит из Гейтхауса в девять ноль восемь утра, крайне неудобное время, хочу заметить. Так вот, я обратил внимание на то, что жестокосердные контролеры трижды совершенно без всякого снисхождения фактически изувечили мой несчастный билет. Первый раз, в Максвелтауне, они выбили ужасающе кривой оттиск, состоящий из букв и цифр, вот такой: LMS/42D. Не успокоившись на достигнутом, в Херлфорде изуверы выдрали огромный кусок из билета — не просто треугольник, а какую-то гадкую амебу. Я, на всякий случай, принял меры предосторожности и для памяти зарисовал получившуюся отметину слева от прокола. Она выглядела так: |. В Моклайне их назойливость перешла всякие границы, и бедный кусочек картона был снова обезображен другим шифром — LMS/23A Очевидно Фергюсон, как и я, наблюдал за действиями служащих и подмечал необходимые ему детали. Обладая наметанный глазом художника и замечательной зрительной памятью, он, в отличие от вашего покорного слуги, вне всякого сомнения, был вполне способен зафиксировать в уме формы оттисков и позже воспроизвести их. А сейчас, джентльмены, с помощью нехитрого инструментария я, с вашего позволения, попробую подделать отметки контролеров на билете.
Питер взял безопасную бритву и, пристроив картонку на мраморный столик для умывальных принадлежностей, принялся вырезать херлфордский оттиск.
Успешно завершив сложную операцию, его светлость положил билет на промокательную бумагу, любезно предоставляемую отелем постояльцам, аккуратно приставил металлическую литеру с цифрой «2» к нижней части купона и нанес сверху короткий удар молотком. Взяв билет за края, он продемонстрировал результат собравшимся, и заинтересованные детективы смогли ясно разглядеть на лицевой стороне четкий оттиск двойки.
— Вот это да! — воскликнул Макферсон, — Уимзи, не слишком ли вы умны для честного человека?
Таким же способом лорд Питер нанес на картон значки «3» и «А», тщательно выравнивая их по краю билета, чтобы буквы располагались на одной прямой относительно друг друга. |