|
Мистер Максвелл, поверьте мне. Я знаю своего мужа. Он импульсивен, порой горяч, но быстро остывает. Я уверена в том, что он жив и здоров, а главное ни в чем не виноват, как в том, что стою сейчас здесь и разговариваю с вами. Даже если, не приведи Господи, вы найдете его мертвым, ничто не убедит меня, что здесь имело место что-то еще, кроме несчастного случая. Допустить что-то иное просто немыслимо. В самом скором времени вы вернетесь, чтобы сказать мне, что я права.
Она говорила так убедительно, что полицейский чуть было не усомнился в версии следствия. Максвелл заверил миссис Фаррен, что очень надеется, что будущее докажет ее правоту и поспешил откланяться. Когда он отъезжал, на поворот дороги мелькнула машина Стрэтчена. Оглянувшись, начальник полиции увидел, как автомобиль тормозит у двери дома Фарренов. — Что если он явился сюда в связи с исчезновением Фаррена? — пробормотал себе под нос Максвелл. — Все-таки Стрэтчен как-то связан со всем этим делом… Полицейский немного помедлил и повернул назад. Он вспомнил, что так и не съездил в Гейтхаус и до сих пор не выяснил, где все-таки находился Стрэтчен в 9 часов 15 минут вечера в понедельник. — О, мистер Стрэтчен! — обратился он к вышедшему из машины художнику. — Доброе утро, сэр Максвелл! — Я просто хотел кое-что уточнить. Не знаю, слышали ли вы, э-э-э… некоторые волнующие новости о Фаррене… — Нет. А что с ним? Максвелл рассказал о том, как был найден велосипед Фаррена. — Ого! — воскликнул Стрэтчен. — Вот это да… Хм, действительно довольно неприятно. Фаррен, как известно, на редкость вспыльчив. Надеюсь, ничего страшного не случилось. А миссис Фаррен… Она знает? — Да. Я решил, что лучше будет ее подготовить… ну, на всякий случай. — Угу. Она расстроилась? — Нет, приняла это довольно мужественно. Кстати, мои люди искали вас вчера вечером. — В самом деле? О, простите. Мы поехали в Сэнд-Грин, а служанка получила выходной. А что вы хотели? — Просто спросить, не были ли вы случайно дома вечером в понедельник где-то в четверть десятого. — Вечером в понедельник? Дайте подумать. Нет, дома меня было. Я рыбачил в Тонгланде. А что? — Дело в том, что Фаррена видели на Лаурестон-роуд, и мы решили, а вдруг он заехал к вам? — Нет. По крайней мере, я об этом не знал. Впрочем, надо спросить у жены. Если не она, так служанка знает. Хотя они мне ничего не говорили, так что не думаю, что Фаррен заходил. Вот черт! Никогда себе не прощу, если окажется, что он действительно заглядывал ко мне и я мог бы предотвратить… Но мы же еще точно не знаем, случилось ли с ним что-нибудь? — Конечно, нет, — ответил начальник полиции. — В любом случае, будем надеяться на лучшее. Максвелл завел машину. «По лицу Стрэтчена сложно что-либо понять, — рассуждал бдительный полицейский. — Я ему не верю. Безусловно, Фаррен может не иметь к этому делу никакого отношения. Еще эта невероятная история Уимзи…» Дело в том, что около часа назад его светлость поверг начальника полиции в шок, по сравнению с которым все другие потрясения дня казались просто детской шуткой.
Бантер
Шокирующее известие не потеряло своей силы, даже облеченное в форму в высшей степени меланхоличного укора. Уимзи покорно склонил голову перед непогодой. Лишенный моральных сил, он смиренно освободился от своего серого фланелевого костюма и направился на похороны Кэмпбелла в черной визитке , цилиндре и черных лайковых перчатках — к ужасу своих местных друзей и безмерному восхищению Астера МакВана. |
