|
А сначала… Сначала они наивно искали повода вытащить друг друга из кабинета, из этого института куда-нибудь на улицу, в темноту, чтобы можно было сбросить труп в канаву, обезобразив предварительно лицо, или в реку… Это страшно. Гард, это чудовищно, но представь себе:
«Ах, как хорошо сейчас на свежем воздухе, профессор!» «Где-нибудь у реки…» «Цивилизация скоро задушит природу». «А помните, как мы в детстве мечтали попасть на необитаемый остров?» «Вместе с рыжей химичкой Лерой Вудворд?» «Нет, еще раньше. Правда, тогда у нас была… Роза Мэрфи. Она жила в соседнем доме…» «И тоже рыжая! Нам с вами везло на рыжих, коллега». «Какая славная пора! Так выйдем на воздух?» «Пожалуй…» Разговор современных убийц… В недалеком будущем, Гард, прежде чем покончить со своими жертвами, убийцы будут, как фотографы, говорить: «Простите, можно попросить вас чуть-чуть повернуть голову — вот так? Смотрите в эту точку. Подбородочек повыше, это выглядит эстетичней. И, пожалуйста, повеселее взгляд. Отлично!» А затем: «Спокойно, стреляю!» — Знаешь, что испортило им все дело? Вызов дежурного. Не нажми Миллер кнопку, мы ничего не знали бы о происшедшем… Ни мы, ни весь мир… — Ты думаешь, — сказал Гард, — что мир об этом узнает? — Иначе какой смысл в том, что это случилось? — От тебя? — Да, от меня. Чего бы это ни стоило. И очень скоро! — А почему ты считаешь, что именно Миллер вызвал дежурного? И зачем? — Потому что Миллер… Видишь ли, он позволил себе поиграть с Двойником в кошки-мышки. Ты обратил внимание, Гард, на то, что Миллер почти во всем был нерешительнее Двойника? Он, а не Двойник сидел в шкафу, он прятался на полигоне, он жалко выглядел перед Ирен, он метался из крайности в крайность… Я не знаю, почему так происходило. Возможно, потому, что человек, творящий зло, всегда решительней человека, творящего добро. Зло более прямолинейно, оно грубее, целеустремленней… — Но добро все же сильнее, Фред. — Только в итоге. И не всегда. Так вот, Дэвид, дежурного вызвал тот из них, у кого прежде сдали нервы. Миллер незаметным движением — спинкой кресла, чуть откинувшись назад — нажал кнопку вызова дежурного. Когда раздались бы шаги по коридору, он сказал бы Двойнику: «Сюда кто-то идет. Прячьтесь в шкаф!» — и настоял бы на этом со всей решительностью, которой ему прежде так не хватало. Он еще не знал в тот момент, что Двойник тоже пришел убивать. И он рассчитывал не просто подшутить над Двойником, а получить при этом хоть крохотное подтверждение собственной решимости и воли, без которых его палец не смог бы нажать на спусковой крючок пистолета. Но дежурный не появлялся! А повторный вызов уже не прошел незамеченным. И вот тут-то, в течение каких-то секунд, словно спрессованные обстоятельствами, разыгрались трагические события. «Зачем вам дежурный, Миллер?» — спросил Двойник. «Чтобы загнать вас в шкаф!» — так же прямо ответил Миллер. «В шкафу проще убивать?» «Проще на улице». Вызов был принят. Они все поняли. Они уже не сидели. Они стояли посередине комнаты. Они смотрели друг другу в глаза, но видели все, что делают их руки. Два выстрела слились в один. Остальное ты знаешь, за исключением некоторых подробностей. Убийца, перешагнув через труп, вышел из кабинета. В любую секунду могла открыться дверь. Правда, у него оставалась возможность убрать дежурного, но это было уже слишком, и он понимал, что убийство дежурного юридически не оправдаешь. |
