— Вы правы, генерал. Формально я не могу задержать ни вас, ни даже вашего Миллера, пока не будет установлен факт заговора. Но к чему нам с вами эти формальности?

— Вам, может быть, и ни к чему, — обескураженно начал Дорон, но Воннел его бесцеремонно перебил:

— Вы что-то хотели спросить?

— Да. Как вы решили поступить с президентом?

— Решать буду не я. Решать будут… — И министр ткнул пальцем куда-то вверх.

— Совет?

— Совет.

— Ну что ж…

Дорон снял трубку телефона.

— Алло! Мне… Что? Вот как… Поздравляю, — буркнул генерал, кладя трубку, — у вас расторопные ребята. Но мне нужно связаться с городом.

— После решения Совета.

— А если я не…

— Не советую.

— Воннел! Вы забыли, что я — Дорон!

— Генерал! Не забывайте, что я — министр.

В дверь постучали. Просунулась коротко стриженная голова одного из людей Воннела.

— Госпожа президентша, шеф, по свидетельству ее горничной, с утра отбыла в город.

— В город? Передайте Джекобсу: когда она вернется, пусть он ей скажет, что неотложные дела помешают президенту быть с ней сегодня ночью.

Голова исчезла.

— Я отправляюсь к президенту, генерал, — сказал Воннел. — К тому, что здесь, в кабинете. Можете не сопровождать меня.

Шаг министра был тверд, а в мыслях была решительность.

Но, когда он вошел в кабинет, и президент поднял голову, и Воннел увидел знакомое до мельчайших черт лицо, его взяла оторопь. Несмотря на объяснения Дорона, он никак не мог поверить, что копии тождественны оригиналу: он ожидал встречи с чем-то поддельным, фальшивым, с двойником, которого нетрудно будет взять за шиворот. Но на него — Воннел был готов поклясться — выжидающе и зло смотрел настоящий президент.

— Однако… — сказал президент, постукивая костяшками пальцев по столу. — Чем вызвано ваше появление, Воннел, да еще без сопровождения Джекобса?

— Простите. — Воннел зачем-то снял очки, повертел их, надел обратно. — Я хотел только сказать…

— Разве вам не сказали, что я занят?

Воннел сжал ручку портфеля, будто портфель у него уже отбирали, и принялся лихорадочно искать в чертах президента чего-то необычного, чего-то такого… Он и сам не знал чего. Наверное, чего-то, что позволило бы ему выйти из-под гипноза привычного подчинения, что помогло бы ему низвести президента с престола власти и превратить его в двойника, в копию, в человека, стоящего вне закона.

— Поистине сегодня день чудес! — не дождавшись ответа, сказал президент и откинулся на спинку кресла. — Ну, уж раз пришли — докладывайте, а не молчите.

— Как вы сказали, господин президент? День чудес? — Невидимая броня вокруг президента треснула, и Воннел почувствовал некоторую твердость в ногах. — Господин президент, — выпалил он, — раскрыт заговор против вас!

— Заговор? — Президент удивленно поднял брови. — Раскрыт? Это что еще за веселые картинки?

— Прошу отнестись к факту серьезно, — нервно сказал Воннел, поглядывая на часы. — Вам придется перейти в правое крыло здания. Тут небезопасно.

— Прежде доложите, в чем дело. И позовите сюда Джекобса. Я уже пять минут нажимаю кнопку, но он оглох, старый индюк!

Этой минуты Воннел боялся больше всего. Кем бы ни был человек, сидящий перед ним, — копией, двойником или даже авантюристом, но он сидел в кресле президента, он был президентом, главой государства.