— Сделка с англичанами принесет нам до двух миллионов долларов чистой прибыли, — Агаев касался золотой авторучкой очередной строки в списке. — Я навел справки у нашего «источника» в ФСБ. Их деньги «чистые», никаких Каймановых островов, никаких наркотиков. Швейцарский банк и юридический адрес в Лондоне.

— Кстати, мы обещали подарить «источнику» автомобиль. Подберите «фольксваген-пассат» темно-синего цвета. Я готов поужинать с генералом где-нибудь на следующей неделе. Забронируйте столик в «Ванили».

— А вот с американцами из «Дженерал спейс» могут начаться проблемы. Через подставную фирму они пытаются влезть в наше вертолетное производство. В случае, если мы не уступим, грозят разоблачениями наших связей с Южной Африкой. Хотят предъявить прессе видеопленки, где вы беседуете с послом Израиля в ЮАР.

— Передайте им, что я приглашу к себе корреспондента «Вашингтон пост» и назову имя американского посредника, участвовавшего в передаче Ирану двух крылатых ракет советского производства. Сейчас, когда американцы пытаются представить Иран как главную угрозу мира, разгорится скандал почище «Иран-контрас». Это грозит президенту «Дженерал спейс» не только потерей репутации, но и тюрьмой сроком на шестьдесят лет. Вот еще что, Михаил Ильич, закройте наши счета в банке «Логос». Мне сообщили, что там предстоят большие проверки на предмет чеченских «террористических» денег. Переведите наши активы в какой-нибудь еврейский банк с безукоризненной репутацией. Там будут рады нашим деньгам.

— Я уже выбираю банк. Я вам забыл сообщить, Алексей Сергеевич, что третий раз звонили из израильского посольства. Первый секретарь просит принять его с визитом.

— Должно быть, станет вынюхивать о намерениях России поставить Дамаску зенитно-ракетные комплексы. Вот что значит быть неосторожным в общении с журналистами. Позволил себе пошутить с корреспондентом «Иерузалем пост» о сирийских голубях с реактивными двигателями, и вся израильская разведка бросилась уточнять, что я имел в виду. Пригласите первого секретаря на конец недели.

— И последнее, Алексей Сергеевич, что делать с аммиачным заводом? Амортизация оборудования достигла восьмидесяти процентов. Аварийность превысила все пределы. Начались утечки, вот-вот рванет. А ведь рядом город, речной водораздел. Может, закрыть производство, и дело с концом?

— А люди? Там двадцать тысяч русских людей, которых кормит завод. Выкинуть их на улицу, чтобы и там начался мор? Прежние владельцы, армянские дельцы, высосали кровь из завода и бросили, не вложив ни единой копейки. А ведь в советские времена это был гигант производства. Мы уже бегло говорили об этом, Михаил Ильич. Поднатужимся, возьмем кредиты, вложимся в модернизацию. Это прекрасный повод применить наши уникальные технологии и запустить производство нового типа. Подготовьте вопрос, я вынесу его на совет директоров.

— Алексей Сергеевич, вы сказали, что ждете с визитом друга. Просили накрыть в обеденном зале стол на две персоны. Стол накрыт.

Агаев опустил листок, спрятал золотую ручку, давая понять, что доклад окончен. Сарафанов отпустил его из кабинета. Оставался в кресле, закрыв глаза. Было чувство, что он только что сошел с центрифуги.

Глава вторая

Оставшись один, Сарафанов созерцал картину художника Дубоссарского, на которой красные и зеленые люди отрешенно стояли среди фиолетовых и желтых домов. Картина излучала цвета, вызывавшие ощущение летнего луга. В зимнем промороженном городе, среди стекла и бетона, это доставляло особое наслаждение. Он вкушал не только цвета, но и связанные с ними медовые запахи, и звуки бесчисленных луговых существ — шмелей, кузнечиков, мотыльков и стрекозок.