– А оплата?

– 16 кредитов в час, если, конечно, вы нам подойдете.

– Я думала, вы сказали, что я уже подхожу.

– Конечно, но эта работа не так проста, как кажется. Вы когда-нибудь работали натурщицей?

– Мой брат – художник. Иногда он рисовал меня. Когда я была ребенком.

– Ваш брат художник? – оживился старый мастер. – Назовите мне его имя. Возможно, мы с ним знакомы?

– Мы поссорились, и я не хочу говорить об этом.

– Понятно, – мастер тяжело вздохнул, спросил, сможет ли Габу приступить к работе на следующее утро.

– Могу хоть прямо сейчас, – сказала она.

– Вам так сильно нужны деньги?

– Мне нужна работа. Иначе придется вернуться в подводный город.

– А как же брат?

– Я сказала, что мы с ним поссорились, – Габу поджала губы, стараясь дать понять старику, что больше не хочет говорить об этом.

– У вас очень хорошо получается предавать эмоции, – похвалил он. Габу пожала плечами. Старый мастер улыбнулся, предложил ей познакомиться с группой. Габу снова пожала плечами. – Думаю, вы подружитесь, – пообещал он. – Приходите сегодня во второй половине дня. Заодно посмотрите, как работает другая натурщица.

– Если это необходимо.

– Тогда считайте, что это необходимо, – старый мастер примирительно улыбнулся. Эта улыбка подкупала, помогала расслабиться, довериться ему. «16 кредитов не так и плохо, – думала Габу, убивая оставшееся до назначенной встречи время. – Очень даже неплохо». Она прошла мимо ресторана, в котором требовались посудомойки с оплатой чуть больше двух кредитов в час. «Да можно сказать, что мне даже везет!» – развеселилась Габу. Она пообедала в кафе на открытом воздухе, прошлась по магазинам, невольно продолжая изучать предложения о работе, а не товары и в хорошем настроении пришла в мастерскую. Старый художник встретил ее в дверях. За его спиной Габу видела обнаженную девушку. Девушка была очень высокой с обритой на лысо головой и неестественно большими зелеными глазами.

– Разве она человек? – недоверчиво спросила мастера Габу.

– Люди очень разнообразны. Не правда ли? – последние его слова предназначались аудитории. Мужчины и женщины хохотнули, прокатился едва уловимый шепот. Обнаженная женщина на подиуме осталась неподвижна. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. «Словно статуя», – подумала Габу. – Это вас смущает? – спросил ее старый мастер.

– Что смущает? – растерялась Габу, решив, что он каким-то образом смог прочитать ее мысли.

– Ее нагота, – пояснил он.

– Ах, нагота! – Габу окинула девушку беглым взглядом. – Не особенно. Тем более, пикантные места все равно прикрыты.

– Для вас важно лишь это?

– А для вас разве нет?

– Мы рисуем душу человека, а не тело, – старый мастер подумал и добавил, – не только тело. – Аудитория снова хохотнула. Мастер ударил в ладоши и громко объявил, что завтра они рисуют малани. – Сделайте шаг вперед, пусть они рассмотрят вас, – попросил он Габу. – Пусть у них появится аппетит.

– Мне тоже придется раздеваться? – спросила она, послушно выходя вперед.

– Считаете, это не стоит шестнадцати кредитов в час?

– Нет, просто никогда прежде не позировала голой.

– А как же ваш брат? Вы говорили, что он использовал вас в качестве натурщицы.