– Тем не менее, дорогая, некоторые люди считают, что брак имеет свои преимущества, – мягко возразила мисс Портер. – И женщина должна ждать, когда ей сделают предложение.

– Папа говорит, он слышал, что тебе многие делали предложения. Он говорит, что мужчины гонялись за тобой, как псы за сучкой, у которой те...

– Твоего отца давно пора отшлепать, – строго сказала мисс Портер.

– Ну, тетя, сейчас людей не шлепают.

– Правда? – удивилась она. – А что сейчас делают?

– Ты рассказывала о своих тостерах, – поспешила переменить тему Офелия. – Что у тебя было в 1950 году?

Мисс Портер снова откинулась в кресле и закрыла свои старые глаза.

– Мне тогда было тридцать, и мне нравилась новая машинка для поджаривания тостов. Наверху у нее были две прорези для хлеба, и если нажмешь ручку, она тикала три минуты – или я это путаю с таймером для яиц? – а потом выбрасывала тосты.

– А что такое яйца? – спросила Офелия.

Старушка вздохнула.

– Спроси меня как-нибудь в другой раз. Сегодня День Тостера. В 1960 году рычагов не было совсем – нужно было только положить хлеб, а тостер сам опускал его и выбрасывал меньше, чем через минуту. Иногда я добавляла какие-нибудь ягоды.

– Ягоды? – с ужасом в голосе перебила ее Офелия. – Ты их ела?

Глаза у девочки округлились.

– Ну, конечно, дорогая. Чернику, бруснику – только что из леса, хотя их и тогда уже было не много. А иногда клубнику.

– А, земные ягоды, – облегченно вздохнула Офелия. – Я думала, ты говоришь о бетельгийских ягодах.

Мисс Портер было любопытно, что бы это могло быть, но она решила не спрашивать. Ее правнучатая племянница иногда выражалась так искренне, что могла вогнать в краску.

– Если мне не изменяет память, в 1990 году мой тостер сам брал хлеб из пакета, намазывал масло на горячие тосты и подавал их на маленькой тарелочке. Мне ничего не нужно было делать, кроме как заказывать хлеб и смахивать крошки. А в 2000 году даже и это стало не нужно.

– Вот он! – закричала Офелия. Мисс Портер открыла глаза и увидела, что в грузоприемнике появился новый аппарат. Он был больше старой модели и на вид чрезвычайно сложный. Она не разделяла энтузиазма Офелии; старая машина хорошо служила ей десять лет. Кроме поджаривания тостов, она готовила еду, отвечала на звонки, мыла посуду и стелила постель. Новая машина, может быть, и сложнее, но это не всегда хорошо.

– Тетя, ты покажешь мне сейчас тост? – воскликнула Офелия, пританцовывая перед аппаратом.

– Боже мой, милая! Неужели ты хочешь сказать, что у тебя дома никогда не делают тостов? Сейчас мы этим займемся, – она встала и повернулась к машине. – Тостер: вперед и на середину!

Машина прокатилась несколько дюймов и в нерешительности остановилась.

– Хозяйка обращается ко мне? – громко пророкотала она.

– Не называй меня «хозяйкой», ты, жестянка набитая. По крайней мере, не таким мужским голосом. Да, я имею в виду тебя. Иди сюда.

Машина выехала на середину комнаты и прочистила свой громкоговоритель.

– Я ваша новая Сервисная Трибуна, – объявила она женским голосом. – Я первоклассный робот-домохозяйка, модель Т-ноль. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Разумеется можешь, – решительно сказала мисс Портер. – Я мисс Эдилейн Портер, твоя новая хо... твоя новая владелица. Я хочу, чтобы ты приготовила два самых вкусных тоста с маслом и джемом.