Услышав бросивший его в дрожь вражеский боевой клич, Ларн оторвал взгляд от лежащего под ним мертвого тела и увидел группу из дюжины орков, стремительно наступающую в его направлении. Он почти уже повернулся, сам не зная, для того ли, чтобы бежать, или для того, чтобы подобрать оружие, которое обронил гретчин, но тут же понял: что бы он сейчас ни сделал, это не имеет никакого значения. Орки были слишком близко. Так близко, что он уже мог считать себя покойником.

«Ну вот, — подумал он, ощущая, как паническое настроение в нем сменяется пугающим чувством безразличия и покоя. — Сейчас я умру. Я — мертвец, и ничто уже не может меня спасти».

— Вперед! — услышал он вдруг чей-то зычный голос, слившийся с выстрелом дробовика у него за спиной, и лицо ближайшего к нему орка исчезло в фонтане черного ихора. — Варданцы, в атаку! По моей команде… открыть плотный огонь!

Не веря своим глазам, Ларн наблюдал, как мимо него спокойным, уверенным шагом прошел покрытый шрамами сержант в темно-серой шинели, ведя в контратаку на орков сборный отряд своих гвардейцев. Не спеша, почти как на прогулке, стреляя с бедра из дробовиков и лазганов, а также время от времени выпуская пламя из огнеметов, они продвигались в сторону наступающих орков, на каждом шагу взимая с противника немилосердную кровавую дань. И пока визжащие впереди орки, корчась от боли, умирали в мучениях, ни разу не сбившийся с шага сержант, не обращая внимания на свист пуль и мерцание лазерных лучей, уверенно вел своих людей в атаку, а его властный голос был подобен свету маяка посреди разыгравшейся бури этого жестокого сражения. Глядя, как сержант ведет за собой людей и как в каждом его жесте чувствуются спокойствие и бесстрашие, Ларн невольно подумал, не один ли это из давно почивших святых Империума, который каким-то образом вновь облекся в человеческую плоть и теперь пришел к ним на помощь. Сержант вел себя как бессмертный. Словно убить его невозможно. Как неуязвимый герой из преданий, о котором рассказывали им в схолариуме.

Уже не сам сержант, но легенда о нем вела людей к победе.

— Вперед! — вновь крикнул сержант, когда увидел, что его контратака набирает силу, поскольку к ним подтягивались и вставали с ними плечом к плечу все те, кто еще уцелел в траншеях. — Вести плотный огонь! Вперед! Держать строй!

Возглавляемое сержантом организованное наступление продолжилось, и вскоре плотный ружейный огонь варданцев, так же как и их мерная поступь, стали казаться ничуть не менее неумолимыми и грозными, чем несколько минут назад атака орков. Все это длилось до тех пор, пока под напором безжалостной варданской атаки орки наконец не дрогнули и не сделали нечто такое, чего Ларн уже не надеялся когда-либо увидеть.

Они обратились в бегство.

Ларн зачарованно глядел, как немногие оставшиеся в живых зеленокожие бегут обратно на свои позиции, так что даже не сразу заметил, что на поле боя, когда варданцы остановились и перестали стрелять, опустилась недолгая тишина. Вскоре, как только стало ясно, что атака орков захлебнулась, — эту тишину нарушили уже новые звуки: жалобные стоны раненых, крики командиров, которые подзывали к ним санитаров, нервный смех и ужасные богохульства тех, кто в радости все еще не верил, что остался в живых.