– Возможно, вам следует подумать о том, чтобы найти безопасное место.

– Я всегда в безопасности, – ответил Серый Кот.

– Очень хорошо, – негромко проговорила Гритта. – Если не возражаете, мне пора.

– Вы хотите проследить за тем, как развиваются события?

– Ну уж нет. Я хочу оказаться подальше отсюда, на случай если вспышка превратится в пылающее пламя. Я не верю в собственную неуязвимость – а мне отлично известно, какие силы могут быть выпущены на свободу сегодня ночью.

Серый Кот кивнул, и Гритта ушла. Он остался сидеть, размышляя о том, как будет выглядеть Дно, да и весь город, завтра, при свете дня. И пока он предавался мрачным раздумьям, совсем недалеко, в Императорском дворце, хмурилась императрица. Если бы Серый Кот узнал о таком совпадении, его бы это весьма позабавило, а вот ее величество – оскорбило.

Но если на их лицах и застыло похожее выражение, нам вряд ли стоит объяснять, что мысли разительно отличались, не считая лишь того, что с губ слетело одно и то же слово – более того, оно же сорвалось с губ Кааврена, а еще вертелось на языке у нашего читателя – кто. Читатель, быть может, задает себе вопрос: «Кто такой Серый Кот и что он замышляет?» Кааврен между тем думает: «Кто стоит за беспорядками и зачем они ему нужны?» А ее величество мучает мысль: «Что за человек Алира и почему все находят ее такой привлекательной?»

Конечно, подобный переход – от тревог из-за пожара, смертей и разрушения города к тайным заботам императрицы – многим покажется весьма неожиданным и резким. Сознаем также, что нашему читателю не терпится узнать о первом и он не понимает, почему его влекут, вопреки желанию, к последнему. И это в то время, когда город, не говоря уже о людях, жизнь которых, как мы смеем надеяться, представляет известный интерес, подвергается опасности. В свое оправдание мы можем лишь сказать, что подобные мысли действительно приходили в голову императрице, а поскольку они имеют огромное значение для нашей истории, мы просто обязаны рассказать о них читателю.

Итак, ее величество стояла в своих покоях – фрейлины были в соседней комнате, – повернувшись спиной к зеркалу и решительно отказываясь в него смотреть. Не станем забывать, что она принадлежала к Дому Феникса и в некоторых вопросах не могла поступиться собственным достоинством даже наедине с собой.

«Прошло уже два дня, – сказала она себе, – с тех пор, как появилась леди дракон, и с тех пор все головы повернуты в ее сторону – а меня никто не замечает. Какая досада! Неужели я настолько лишена гордости и, более того, напугана, что позволю подобным мелочам испортить мне настроение? Ведь красота – это всего лишь безделушка, внешняя сторона предмета. А поскольку поверхность есть отражение сущности, которая определяется выражением лица, платьем и манерой одеваться, осмелюсь заметить, что я безупречна. Капризы природы тут совершенно ни при чем. И если – могла сказать Нойма – судьба дала Алире приятное лицо и хорошую фигуру, ну что ж, переживать из-за таких пустяков меня недостойно.

Но конечно, все далеко не так просто. Я обычная женщина и желаю в полной мере взять от жизни те удовольствия, которые она в состоянии мне дать. И если уж быть откровенной до конца, разве я рождена для чего-то другого? Я с восьми лет знала, что стану императрицей! Разве не является неоспоримым тот факт, что я окружена удобствами только благодаря своему положению и доброй воле других?

Несомненно, в Империи едва ли найдется человек, обладающий меньшей властью, чем я, если власть есть способность изменять по собственной воле окружающий мир. Нет, моя сила состоит в том, насколько я могу оказать влияние – в первую очередь на своего мужа, а также на тех немногих, кто прислушивается к моему мнению.