Я покорно прикрыла глаза, позволив другу положить ладонь мне на веки. Не знаю, что именно он делал, от прикосновения я ощущала разве что тепло его кожи и аромат зелени. Иногда после подобных процедур Калид выращивал для меня какие-то травы и заставлял их жевать.

– Все хранители должны проучиться в разных провинциях на протяжении трёх лет, – тихо озвучила я, устав находиться в тишине.

– Верно, – отстранённо подтвердил Калид, не прекращая лечения.

– Теперь я знаю, кто ты на самом деле, но не успела спросить, каково тебе было встретиться с отцом, братом и сестрой по прибытии в провинцию Севера. Ты близок с ними?

Пальцы Калида на моём лице напряглись. Молчание затянулось, и я пожалела, что влезла не в своё дело. Намереваясь попросить прощения, я открыла рот, но не успела ничего сказать.

– Не совсем, – скупо выдавил Калид и опять затих. Я дала ему время, догадавшись, что он решает, хочет ли делится воспоминаниями. – Сперва отец меня даже не узнал.

Калид недовольно шикнул и удержал мою голову на месте, когда от удивления я попыталась повернуться, чтобы посмотреть хранителю в глаза. Хотелось понять, не шутит ли он.

– Но ведь…

– Актан первым признал во мне брата, – продолжил Калид. – К моему удивлению, ему хватило одного взгляда. Я благодарен и рад, что Актан мало изменился. Он отнёсся ко мне с тем же теплом, что и раньше. Он меня обнял, – смущённо поделился Калид. – Что касается сестры, то Аэль я знаю плохо. С ней у меня разница в три года. При нашем расставании мы оба были совсем маленькими. Во время обучения на Севере она показалась мне избалованной. Не уверен, правда ли она такая, но привязанности друг к другу мы не испытывали. Хотя не мне её винить, мы всего лишь единокровные. Не удивлюсь, если все эти годы ей никто не напоминал, что у неё два брата, а не один.

– Я слышала, что она безумно красивая.

Слова прозвучали легко и с долей восхищения, но я умолкла, ощутив укол то ли ревности, то ли обиды. Меня никогда не волновали подобные вещи и чужое отношение к моей внешности, так как всю сознательную жизнь я притворялась младшей госпожой провинции Запада. Но сейчас возникшее чувство заставило устыдиться. Калид убрал ладонь, взял меня за подбородок и повернул к себе. Я сидела молча с закрытыми глазами, пока хранитель осматривал моё лицо. Мимолётные прикосновения к бровям, ресницам и коже под глазами были привычными, однако он продолжал молчать после моего высказывания, и сердце взволнованно забилось. Я начала сомневаться, что комплимент его сестре прозвучал так уж хорошо. Может, он заметил недовольство в моей реакции?

– Аша, посмотри на меня.

Я нехотя выполнила просьбу, лицо Калида было достаточно близко, и в его глазах я отчётливо увидела отражение пламени факела. Карие радужки казались темнее, чем обычно. Волосы даже под жёлтым светом огня продолжали выглядеть холодными, почти белыми, но кожа Калида приобрела здоровый вид. В пещерах он был совсем бледным. Я закусила губу, ощутив смятение под его изучающим взглядом.

– Зрение улучшилось, верно?

Мои брови удивлённо взлетели вверх при осознании, что слова о сестре он пропустил мимо ушей и скорее всего следил за реакцией зрачков.

– Верно, – улыбнулась я, жадно рассматривая Калида, – теперь я вижу детали даже в тусклом свете.

– Отлично, – ответил тот с искренней улыбкой.

Его облегчение было почти осязаемым, он отпустил мой подбородок. Плечи Калида поникли, и спина расслабилась, словно ему наконец удалось сбросить часть груза с души.

– Спасибо.

– За зрение? Это ерунда!

– За то, что вернулся за мной.

Хранитель не нашёлся с ответом, его улыбка приобрела смущённый оттенок, а щёки покраснели. Всё-таки не всё в нём изменилось.