Франсуа смотрел на него долгим гнетущим взглядом. Потом медленно поднялся и сунул руку в карман. Шанталь вскрикнула, Бастиан незаметно извлек свой пистолет, когда увидел, что Копыто уже держит в руке нож, которого все боялись. Щелчок — и вылетел клинок. Копыто, ни слова не говоря, хромая, сделал шаг в направлении Томаса. И еще один. И вот он уже перед ним. Наступила гробовая тишина. Франсуа смотрел в глаза спокойно стоящему Томасу Ливену — так долго, что можно было досчитать до десяти. И, внезапно ухмыльнувшись, сказал:

— Возьмите мой нож, он острее. И дайте мне свинины, поганец!

11

8 декабря 1940 года штурмбанфюрер Айхер и его адъютант Винтер появились в Марселе (разумеется, в штатском) и потребовали передать им господ де Лессепа и Бержье. Обоих без промедления доставили в Париж. И только здесь скупщикам учинили допрос с пристрастием.

10 декабря 1940 года парижское СД направило во все свои отделения уведомление о розыске.

13 декабря в одной из комнат парижского отеля «Лютеция», используемого теперь для нужд германского абвера, произошло следующее:

Капитан Бреннер из III отдела прочитал уведомление о розыске, объявленное конкурирующей фирмой. В первый раз он пробежал его бегло, потом что-то привлекло его внимание, он стал читать второй раз, уже более внимательно.

Разыскивался некий Пьер Юнебель. Основание для задержания было сформулировано невнятно: «Выдача агентов СД французским властям».

И капитан Бреннер снова вчитался в текст: Пьер Юнебель. Лицо узкое. Глаза темные. Волосы черные, коротко подстриженные. Рост примерно 1,75. Стройный. Носит золотые часы-луковицу, которыми время от времени поигрывает. Особые приметы: любит готовить.

Гм.

Любит готовить.

Гм!!!

Капитан Бреннер потер лоб. Это же было… Было когда-то… Некоего генерала обвел вокруг пальца некий господин, любитель постоять у плиты. Это случилось при захвате Парижа. И по поводу инцидента было еще заведено дело… дело… дело…

Час спустя капитан Бреннер обнаружил в архиве то, что искал: тоненькую папочку. Память не обманула капитана. В ней значилось: Томас Ливен, он же Жан Леблан. Рост примерно 1,75. Узкое лицо. Темные глаза. Темные волосы. Носит старомодные золотые часы с боем. Особые приметы: страстный кулинар.

Капитана Бреннера охватила охотничья лихорадка. У него были свои личные связи в СД. Три дня он наводил справки и понял, почему штурмбанфюрер Айхер так азартно гоняется за господином Юнебелем, он же Леблан, он же Ливен. Бреннер усмехался, составляя донесение своему высшему руководству.

Адмирал Вильгельм Канарис читал рапорт капитана Бреннера в своем берлинском кабинете на Тирпиц-Уфер, ухмылка на его лице становилась все шире. Азарт, охвативший его человека в Париже, передался ему. Полюбуйтесь: Главное управление имперской безопасности грабит неоккупированную часть Франции. Это я суну под нос господину Гиммлеру! А вокруг пальца обвел их некий Юнебель, он же Леблан, он же…

Адмирал посерьезнел. Он перечитал последний абзац. И еще раз. Затем вызвал секретаршу:

— Дорогая фрейлейн Зистиг, принесите-ка мне дело Томаса Ливена.

Четверть часа спустя папка лежала перед ним с крупным черным крестом на обложке. Канарис открыл досье. Прочитал на первой странице:

«Кельн, 4 декабря 1940 года.

Отправитель: отделение абвера, Кельн».

Кому: Главе абвера, Берлин.

Секретно 135 892/vc/40/lv.

По возвращении из Лиссабона осмеливаюсь почтительнейше доложить вам, господин адмирал, о смерти двойного агента и предателя Томаса Ливена, он же Жан Леблан…

Долгое время Канарис сидел неподвижно. Потом снял трубку. Говорил адмирал очень тихо, очень мрачно, в голосе слышались опасные нотки:

— Фрейлейн Зистиг, пожалуйста, соедините-ка меня с абвером в Кельне.