«Виконт Рене де Туссан, промышленник из Парижа, прибыл на лечение в романтический городок Фон Роме на границе с Пиренеями…»

Аферу с зонтами повторять в Марселе, естественно, больше было нельзя. Информация о таких делах сразу расходится, как круги по воде. Зато ее удачно провернули в Бордо, Тулузе, Монпелье, Авиньоне и Безье. В этих городах ювелиры и торговцы антиквариатом приобрели горький и весьма разорительный опыт общения с господами при зонтиках. Но удивительное дело: каждый раз страдали только лица с таким же темным и подлым характером, как и у Марьюса Писсоладьера.

Это — мы уже говорили — объединяло все преступления: пострадавшие ни у кого не вызывали сочувствия. Напротив! На юге страны из уст в уста передавали шепотом, что здесь действует особый вид подпольного движения, возглавляемое кем-то вроде Робин Гуда.

Из-за переплетения различных обстоятельств полиция пошла по ложному следу, в чем частично был повинен и Томас Ливен.

Полиция решила, что организаторов наглых ограблений ювелиров следует искать в рядах банды Лысины.

Одну из давно укоренившихся в Марселе организаций возглавлял известный Дант Вильфор, корсиканец, из-за внешности получивший кличку Лысина.

Затем подвернулось дело с переправкой беженцев в Португалию. Вильфор со своими людьми тоже принял в нем участие. Но тут Шанталь внезапно и резко активизировала свою «транспортную контору». При этом ее деятельность шла вразрез со всеми правилами, по которым работала гильдия. Принципом Шанталь стал старинный и совершенно напрасно забытый девиз: низкие цены — большой оборот — хорошая прибыль. И даже иногда: убегайте сейчас — расплатитесь потом.

Можно понять, что настроение у Лысины было не самым радужным, когда Шанталь полностью перекрыла ему кислород. Клиенты толпами устремлялись к ней, а к Лысине — практически никто.

Как-то однажды Лысина вдруг узнал, что все эти нововведения приписывают дальновидности и уму возлюбленного Шанталь. Этому человеку Шанталь доверяла полностью. Этот человек, по слухам, был мозгом банды — великолепным мозгом, как оказалось.

Лысина решил познакомиться с этим человеком поближе.

15

Вплоть до рокового грозового вечера в сентябре 1942 года Томас Ливен проживал в марсельском старом квартале. У Шанталь Тесье. Странная это была смесь любви и ненависти, становившаяся день ото дня все более горячей и страстной.

К примеру, в феврале 1941 года после одного удачного дельца (немецким коммерсантам одну и ту же гостиницу удалось всучить дважды) эта красивая бестия бросилась на шею своему другу — искусному кулинару. А в следующую секунду выпалила:

— Ты мне отвратителен со своей снисходительной улыбочкой! С твоим высокомерием! Ты думаешь, провернул все в одиночку? А мы только на подхвате? Так на это я тебе вот что скажу: сыта по горло твоими ухмылками! Не желаю тебя больше видеть никогда, убирайся!

И Томас смиренно потащился к своему другу Бастиану. Не успел он провести в его квартире и двух часов, как позвонила Шанталь.

— У меня здесь синильная кислота, веронал и револьвер. Если ты сию же минуту не вернешься ко мне, завтра утром найдешь мой труп.

— Но ты же сама сказала, что не желаешь меня больше видеть!

— Паршивец проклятый, я начинаю задыхаться, когда тебя нет…

И Томас без промедления отправился на улицу Кавалера Роз. Происходило примирение, после которого он два дня приходил в себя. Восстановив силы, наш друг возвращался к осуществлению цели, которую сам же себе и поставил: наказывать злодеев и при этом зарабатывать кучу (буквально кучу) денег.