Томас все понял. Тяжело ворочая языком, он ответил:

— Мы должны непременно… поговорить об этом, фрейлейн Кристина, — и далее: — Приходи… те завтра ко мне. Я… я… не исключено, что ваша фабрика меня заинтересует…

— О! — ее глаза вспыхнули.

Снова начала петь мадемуазель Даниэла. Томас пил и танцевал с Кристиной, танцевал и пил. Потом запел сам. А потом дошел до точки: он был пьян, страшно пьян. Любезен. Дружелюбен. Очарователен. Но пьян в стельку. Только никому это не бросалось в глаза. Потому что в доме умершей Евы перепились все. Кроме награжденного орденом крови. Маясь болями в животе, он валялся у себя в мансарде и скрипел зубами.

14

Проснувшись, Томас обнаружил, что находится в своей постели. Он услышал голос Бастиана:

— Завтрак, Пьер. Просыпайся. Уже половина двенадцатого!

Томас открыл глаза и застонал. В голове стучали отбойные молотки. Он посмотрел на Бастиана, стоявшего перед ним с подносом в руках. Выпрямился. И окаменел. Рядом с ним лежала девушка и спала глубоко и мирно. Прелестная черноволосая Кристина Тролль…

Томас закрыл глаза. Снова открыл их. Это не видение, дразнившее его воображение. Кристина продолжала лежать рядом. Она что-то пробормотала, улыбнувшись. Потянулась. Всевышний! Томас быстро прикрыл ее одеялом. С ужасом взглянул на Бастиана, стоявшего с невозмутимым видом:

— Что случилось? Как эта дама оказалась здесь?

— Слушай, не спрашивай меня! Откуда мне знать?

— Я что… эта дама и я были уже… гм… в доме, когда ты пришел?

— Именно так. Ты храпел, как целая рота.

— Боже ты мой.

— Надрался до чертиков, да?

— И еще как! Эх, эх, восемь или девять часов в отключке. Ничегошеньки не помню.

— Да уж, паршиво!

— Умолкни! Поставь куда-нибудь поднос. Смоюсь-ка я лучше, прежде чем она проснется. Может, она тоже перебрала. Ей будет неловко.

Но он не успел. В этот самый момент Кристина Тролль открыла свои красивые темные глаза и огляделась. Долго оглядывалась. Потом посмотрела на себя. Стала пунцово красной. И произнесла:

— Ах, какой ужас. Нет, в самом деле! Страшно неприятно! Прошу вас, скажите мне, кто вы?

Томас Ливен сидя отвесил поклон:

— Меня зовут Ливен. Томас Ливен.

— Ах, боже, боже. А кто… кто этот господин?

— Мой дворецкий Бастиан.

— Доброе утро, мадемуазель, — сказал Бастиан, вежливо поклонившись.

Тут молодая женщина расплакалась…

После завтрака Томас и Кристина пошли прогуляться вдоль Изара. Головная боль потихоньку отпускала.

— И вы ничего не помните? — допытывался он.

— Абсолютно ничего.

— И я тоже.

— Господин Ливен!

— При сложившихся обстоятельствах ты впредь могла бы спокойно называть меня Томасом!

— Нет, хочу остаться на вы. При сложившихся обстоятельствах, господин Ливен, для нас есть только один выход: мы расходимся и никогда больше не увидимся.

— Извините, почему?

— Господин Ливен, я порядочная девушка. Ничего подобного со мной еще никогда не случалось.

— Со мной тоже. Предлагаю компромисс. Мы никогда больше не говорим на эту тему. И снова ставим на ноги вашу косметическую фабрику.

— Ах, об этом вы помните?

— Вот именно. И сдержу свое слово. Требуемый вам капитал в вашем распоряжении.

— Господин Ливен, я не могу его принять ни при каких обстоятельствах.

15

15 августа 1946 года возобновила работу немецкая косметическая фабрика «Тролль».