— Директор казино. К этому добавить нечего!

«Беседа пошла куда-то не туда», — подумал Томас, и сказал:

— Конечно, нечего. А вообще-то кое-что доставило бы мне несказанное удовольствие…

— Что именно?

— Финансировать вашу игру целый вечер.

— Что вы себе позволяете?

— Если выиграете, то деньги поделим.

— Не пойдет… Это исключено… Я вас совсем не знаю… — начала консульша и добавила немного погодя:

— Ну хорошо, согласна, но только при условии, что если я выиграю, мы действительно все поделим!

— Само собой.

В глазах Эстреллы начал появляться блеск, дыхание участилось, щеки порозовели.

— Где же десерт? Ах, я так волнуюсь, чувствую: сейчас начну выигрывать…

Час спустя экзальтированная дама, ненавидевшая рулетку и немцев, проиграла 20 тысяч эскудо, или три тысячи немецких марок. С видом кающейся Магдалины она подошла к Томасу, сидевшему в баре: «О боже, мне так стыдно».

— Но почему же?

— Как мне вернуть вам деньги? Ведь я… сейчас у меня не густо…

— Рассматривайте это как подарок.

— Это невозможно! — она опять превратилась в мраморного ангела мщения. — За кого вы меня принимаете? Похоже, вы основательно во мне ошиблись, мсье!

6

В будуаре царила полутьма. Горели лишь маленькие ночники под красными абажурами. На столике стояла фотография серьезного господина в пенсне и с крупным носом. Умерший около года назад адвокат Педро Родригес смотрел с небольшой фотографии в серебряной рамке на свою вдову Эстреллу.

— Ах, Жан, Жан, я так счастлива…

— И я тоже, Эстрелла, и я. Сигарету?

— Дай твою.

Он дал ей затянуться, задумчиво глядя на красивую женщину. Полночь давно миновала. В большой вилле консульши не раздавалось ни звука. Прислуга спала.

Она прильнула к нему и погладила.

— Эстрелла, милая…

— Да, мое сердце?

— У тебя много долгов?

— Безумно много… Ипотечные выплаты за дом… я уже заложила украшения. Все еще надеюсь, что смогу отыграться…

Томас посмотрел на фото:

— Он много тебе оставил?

— Небольшое состояние… А все это проклятая, дьявольская рулетка, как я ее ненавижу!

— И немцев.

— Да, и немцев!

— Скажи-ка, дорогая, какую, собственно, страну ты представляешь как консульша?

— Коста-Рику. А почему ты спрашиваешь?

— Ты когда-нибудь выдавала хоть один коста-риканский паспорт?

— Нет, никогда…

— Но твой муж наверняка?

— Он — да… Знаешь, с началом войны сюда больше никто не приходит. Думаю, что в Португалии не осталось ни одного костариканца.

— Милая, гм, но ведь в доме наверняка сохранилось хотя бы несколько бланков паспортов?

— Не знаю… После смерти Педро я сложила все бланки и штемпеля в чемодан и отнесла на чердак… Почему тебя это интересует?

— Эстрелла, радость моя, потому что я хочу изготовить паспорт.

— Паспорт?

Сделав поправку на ее финансовые трудности, он мягко ответил:

— Или несколько паспортов.

— Жан! — она ужаснулась. — Ты шутишь?

— Нет, это вполне серьезно.

— Что ты за человек?

— По натуре хороший.

— Но что мы будем делать с паспортами?

— Мы сможем продавать их, дитя мое. Покупателей здесь хватает. И они выложат немало. А с деньгами ты могла бы… не стоит продолжать…

— О-о! — Эстрелла глубоко вздохнула — в этой позе она выглядела очаровательно.