— Ну уж нет, — разозлился Константин, — сейчас мы тебя взбодрим. — Он сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана сюртука кошель, в котором лежали несколько мелких сфер тьмы. — Готов к встряске? — с усмешкой поинтересовался он и сунул в пасть Беляша мелкую горошину.

Прислужник сжал челюсть, давя еще плотную на первом плане горошину. Всплеск силы. Константина, который поглаживал левой рукой холку, тряхнуло, как от хорошего удара током.

— Еще, — пришла в его голову мысль.

— Держи, обжора, — запихивая еще одну горошину в пасть, ласково произнес Константин.

И снова всплеск силы. Рана начала затягиваться, но медленно. Если так пойдет, это займет не меньше двадцати минут, а у него столько нет. И он достал из кошеля третью.

— Вот, другое дело, — обрадовался он, видя, как стремительно стягиваются края глубокого пореза и как крепнет поводок.

Беляш поднялся на дрожащих лапах, лизнул Константина, стоящего на одном колене, прямо в нос.

— Хозяин, я быстро, — мысленно произнес прислужник, и в два прыжка добрался до не успевшего смыться духа, который крутился вокруг мертвой твари. Раз — и тот у него в пасти, два — и добыча тает, как клок тумана, три — и новый прыжок в кусты.

Вернулся он секунд через сорок, вполне себе бодро, с полными жизни ярко-желтыми глазами.

— Ты как? — спросил Константин.

— Отлично, — пришел мысленный ответ. — Я здоров и полон сил. Прости, хозяин, я виноват.

Константин поднялся и покачнулся, было ощущение, что он сейчас рухнет.

— Давай в явь, пора обратно, иначе уже я тут буду подыхать. Черт, ну почему мне тогда в голову не пришло выйти из Астры прямо в лесу? Нет, перся до поселка.

— Нельзя тогда было, — пришел ответ от перешедшего границу Беляша. — Сил бы не хватило.

— Ладно, — Константин обернулся и, сосредоточившись на поводке и желании вернуться в свое тело.

Граница возникла сразу перед ним, вот только рывок был еще жестче, чем сюда, и гораздо болезненней. Мгновение, и вот он уже смотрит на сапоги Лады, которая опять поливает его водой.

— Вышло, — с трудом приняв вертикальное положение, произнес он. — Но фокус не для ежедневного повторения, все тело, словно после дробилки. Сколько я в отрубе провел?

— Почти три часа, — последовал ответ. — С Беляшом порядок? А то он почти сразу исчез.

— Да, — отозвался Воронцов, массируя разламывающиеся виски. — Три горошины скормил, чтобы поднять на ноги, но оно того стоило. Хороший он.

— Я, не сомневаясь, даже большую скормила бы, а не эту мелочь, — улыбнулась Лада. — Давай, иди, поднимай сферу с твари, пока не исчезла, и в машину, по дороге окончательно в себя придешь. Охотник, блин.

Константин с трудом встал на ноги и, пошатнувшись, ухватился за борт грузовика. Да уж, поохотился, так и копыта недолго откинуть. Нужно срочно заняться изучением умений, как пассивных, так и активных. У него сейчас сфер больше, чем некоторые местные видят за всю жизнь, не считая, конечно, аристократию, на которую горбатятся трофейщики.

— Дойдешь? — участливо поинтересовалась Лада.

— Куда ж я денусь? — ответил Воронцов и, слегка пошатываясь, тронулся к мертвой твари, возле которой в примятой шинами траве тускло светилась сфера. Не сказать, что большая, но вполне приличная.

С трудом нагнувшись, Константин старался не завалиться на тушу здоровенного котейки, в котором килограмм так шестьдесят, но который очень лихо скакал по деревьям, словно весил вполовину меньше. Это был обычный зверь, не искореженный черным ведуном, просто дикая кошка, попавшая под тьму, и явно не только что, минимум несколько лет прошло с момента, как она подцепила черноту.