— Да, Викиул, — стараясь сесть, произнес Воронцов. — У меня истощение, нужно много есть и пить, а еще проведай Ладу, думаю, ей тоже плохо.

Голова закружилась, и Константин зажмурился.

— Все сделаю, — заверил младший брат Дима, — сейчас подам обед прямо сюда. И тайну вашу сохраню.

Константин попытался улыбнуться, но мышцы лица свело, и гримаса наверняка получилась жутка.

Трактирщик вышел, а Беляш остался сидеть в центре комнаты, охраняя временно беспомощного хозяина.

Мысли ворочались с трудом, хорошо хоть откат от получения умений догнал его, когда они добрались до постоялого двора, ведь наверняка не один ведун погиб вот так, застряв в месте силы, а когда руны защиты исчезали, он становился жертвой живущих там духов и других сущностей. Да, новая информация — это хорошо. Плохо, что получил он ее таким неприятным способом.

Константин, видимо, опять задремал, поскольку пропустил, когда в комнате появилась подавальщица, которая выставила на стол поднос, груженый различными плошками, от которых одуряюще пахло мясом.

Воронцов с трудом поднялся, его мотнуло. Подавальщица, которая еще не ушла, двинулась было к нему, чтобы подхватить, но Константин поднял руку, останавливая девушку, и сам добрался до единственного стула, уселся, быстро повскрывал крышки с мисок. Девушка, поняв, что в ее услугах не нуждаются, тихо выскользнула за дверь. А Воронцов уже пил горячий куриный бульон. Тот подействовал не хуже травяного взвара, слабость начала отступать, но до нормализации состояния было еще далеко. Обследовав посудины, бывший детектив прикинул, что трактирщик распорядился подать сюда все, что нужно для тех, кто словил пищевое отравление. Сухарики из белого хлеба, отварная курочка, отварной картофель. В принципе, Константин предпочел бы здоровенный стейк, но сейчас зайдет и такое. Тем более, все вкусное и горячее.

Когда почти все было подметено, Воронцов прислушался к организму и нашел его в относительно неплохом состоянии. Голова еще болела, но уже не так сильно, слабость тоже медленно отступала. Константин достал трубку и табак и принялся набивать, прикурил, выпустил пару колец в потолок. Так он сидел минут двадцать.

— Хорошо погуляли, — раздался за спиной не слишком бодрый голос Лады.

Константин обернулся. Напарница выглядела плохо, лицо уставшее, глаза запали, коса растрепана. Но, в отличие от Константина, одета и хотя бы умыта.

— Ты знал, что так будет? — проходя и усаживаясь на кровать, спросила она.

Хитрый Беляш тут же вскочил и, подойдя, уселся рядом, положив голову на колени женщины, та рефлекторно начала его поглаживать.

— Бессовестный, — мысленно пожурил его Воронцов.

— Хозяин, я немножко, так, для удовольствия, ей это не породит, — тут же ответил прислужник.

— Смотри у меня, — предупредил Константин. Потом поднял глаза на Калинину. — Не ругайся, я сам не знал, иначе не стал бы так налегать. В будущем будем умнее.

— Да уж, — согласилась Лада. — Когда час назад глаза открыла, думала — умру. Хорошо, ты догадался послать ко мне Викула.

— Ты бы меня видела, я даже с кровати сам сползти не мог, пришлось Беляша за нашим радушным хозяином посылать. Нет, надо будет ему золотую куну оставить, уж больно много хлопот от нас.

— Правильно, мы не обеднеем.

— К Горду заглядывала?

— Да, спит. Его лекарь местный опоил настоем забвения, чтобы не сбежал и все лечение не похерил, так что, еще на сутки он выпал. Наш поход остался незамеченным?

— Ну, Викул знает, что мы куда-то шарахались ночью, — ответил Воронцов и, добравшись до умывальника, принялся приводить себя в порядок, — но не знает, куда. Еще новость — Дим, зараза, спалил меня, и теперь трактирщик тоже в курсе, что я боярин, но догадался, что мы тут инкогнито, и обещал не выдавать.