— Думаю, и Фир Сенгар тоже.

— Значит, они тебе не доверяли.

— Напротив. Они доверялись мне, чтобы я сохранял решимость.

Теперь уже Риаду захотелось отвести взгляд. — Она действительно должна была умереть?

— Она и не была по-настоящему живой, Риад. Ее послали как потенциал. Я постарался его реализовать. Все ли семена полны надежд? Можно так думать. Однако истинная надежда принадлежит создателю семени и тому, кто его сажает.

— Но на вид она была девочкой.

— Азат использовал что мог.

— Так она еще жива?

— Сильхас Руин пожал плечами: — Возможно, живее чем прежде. Она жива, но молода. Очень уязвима.

— Так что сейчас, — сказал Риад, — отцу остается уповать на выживание Азата и надеяться на твою решимость. Наверное, «надежда» — неподходящее слово. Скорее это доверие.

— Если так, ты сам ответил на свой вопрос.

— А как насчет МОЕЙ решимости? Ты доверишься ей, Сильхас Руин?

— Они приближаются, — сказал Тисте Анди, встав с камня. И помедлил. — Будь осторожен, Риад — она необыкновенна и я не могу предсказать итог переговоров.

— Что она захочет сделать со мной? — спросил юноша, тоже вставая.

— Скоро узнаем.

Лошадь ступила в особенно колючий куст кактуса. Ливень слез, тихо ругаясь, и принялся выдирать колючки из бабки.

Олар Этиль следила, стоя рядом.

Оказалось, чтобы сбежать от жуткой ведьмы, недостаточно было просто ускакать прочь. Она снова и снова возникала из пыльных воронок, причем первым являлся вечно оскаленный череп — ей даже не приходилось зловредно ухмыляться.

Преследуя повозку, он миновал еще две драконьи башни, такие же безжизненные и разрушенные, как и первая. Теперь вот они приближаются к еще одной. Из прорех в камне вывалились части загадочных машин, рассыпавшись на сотни шагов во все стороны. Среди этого мусора видны продавленные панцири и сломанные мечи, а также рваные куски кожи и чешуя. Над башней, словно дым, повисло облако насилия.

Ливень вытащил последний шип, взялся за поводья и потянул лошадь вперед. — Эти треклятые штуки отравлены? — спросил он.

— Вряд ли, — ответила Олар Этиль. — Только болезненны. Местные бхедрины умеют их избегать.

— Здесь нет местных бхедринов, — бросил Ливень. — Это Пустоши, очень удачно названные.

— Однажды, воин — очень давно — здесь процветали духи земли и ветра.

— И что случилось?

Плечи ее заскрипели. — Когда слишком много пищи, жиреешь.

— Какого черта это значит? — Он поглядел на башню. — Мы идем к…

Его внимание приковало движение в небе. Два больших силуэта вынырнули из-за головы каменного дракона. — Духи подлые!

Парочка драконов. Настоящих. Тот, что слева — оттенка кости, глаза сверкают алым; он больше спутника, но какой-то тощий и, похоже, старый. Второй дракон ослепительно-белый, с золотом по зазубренному хребту. Хлопая крыльями, они описали круг и сели на пути Ливня и Олар, между ними и башней. Земля дважды дрогнула.

Ливень оглянулся на Олар Этиль. Она стояла как статуя. «Думала, что знаешь всё, ведьма. Я тоже так думал. А теперь поглядела бы на себя: ты словно заяц, замеченный котом».

Когда он вновь поглядел на драконов, они засияли и затуманились, став подобными миражу. Еще миг — и на месте гигантских тварей появились двое мужчин. Оба не шевелились. Даже на расстоянии Ливень видел, как точно формы драконов передавали сущность гостей. Тот, что слева, был высоким и тощим, с кожей цвета старой кости.