— О говно под троном Странника! Разливай, Гэдис!

Забулькало вино.

Абрасталь пошла к кровати, села. Потерла глаза ладонями и протянула руки как раз вовремя, чтобы принять кубок. Сделала глубокий глоток. — Еще, чтоб тебя.

Гэдис успел передать другой кубок Спаксу.

— Забудем пока о Напасти. Ты сказал, Спакс, что знаешь малазан. Что можешь рассказать об Адъюнкте Таворе?

— Особенного? Почти ничего, Высочество. Никогда не встречался. Да и все Баргасты никогда не пересекались с ней. Нет, я могу рассказать о малазанской военной силе — как руки Дассема Альтора придали ей форму… и как потом изменилось руководство.

— Для начала. Но что означает ее титул? Помощница? Советница? При ком?

— Не совсем уверен, — признался, проглотив вино, вождь. — Они же армия отступников. Зачем держаться за старый титул? Полагаю, потому что солдаты к нему привыкли. Или в этом что-то большее? Высочество, Адъюнкт — я так догадываюсь — была носящей оружие рукой Императрицы. Носительницей убийства, если угодно. Убийства соперников внутри империи и внешних врагов. Истребления волшебников — у нее оружие из отатарала, защиты от всех видов магии…

Едва он замолчал, Абрасталь вскочила. Протянула пустой кубок, и Гэдис снова налил вина. — Значит, из элиты, особо избранная — сколько адъюнктов одновременно бывало у императрицы?

Спакс наморщил лоб: — Думаю, только один. Одна.

Королева замерла. — И эта Малазанская Империя — она занимает три континента?

— Даже больше, Высочество.

— Но Тавора изменила. Мера ее предательства… — Она медленно покачала головой. — Как верить такому Адъюнкту? Невозможно. Я подозреваю, не хотела ли Тавора свергнуть императрицу? Ее преследуют? Не ищет ли она малазанских карателей?

Спакс пожал плечами: — Сомневаюсь, что Серым Шлемам есть до этого дело. Идет война. Как ты сказала, любое лицо сгодится. Что до хундрилов… ну, они присягнули лично Адъюнкту, так что пойдут за ней куда угодно.

— И почему они служат изменнице?

— Высочество, это не наша забота. Мои воины тоже жаждут битв. Мы ставим себя в проигрышное положение — в конце концов, лучше покончить сначала с хундрилами и остающейся в Болкандо Напастью, а потом напасть на Охотников. Помните, это еще возможно. Тайный посол к сафиям, несколько десятков тысяч монет — мы нападем неожиданно…

— Нет. Спакс, если это не наше дело, зачем вообще нападать?

— Просто мнение высказываю, Высочество. Возможности быстро исчезают, и если бы у нас был повод… которого нет…

— Не готова обсуждать такие возможности, Вождь. Отсюда моя дилемма. Ты верно описал: ни одна из трех иноземных армий нам не угрожает. Они ясно выразили намерение пропасть на востоке. Не пора ли отряхнуть руки и вернуться к любимым домам?

— Возможно, Высочество.

— Но тогда… — Она все сильнее хмурилась. — Ладно. Я послала дочь на восток морем, Спакс. Самую любимую дочь. Кажется, она разделила с тобой проклятие любопытства. Колансе безмолвствует. Торговые суда находят лишь пустые гавани, заброшенные селения. Пеласиарское море никто не пересекает. Даже большие рыболовецкие корабли исчезли. И всё же… всё же… что — то там есть, далеко от побережья. Сила, и сила растущая.

Спакс наблюдал за королевой. Она не притворяется. Он видит страх за дочь, — «боги, женщина, дочерей много, что тебе потеря одной?», и страх искренний. «Наследница? Так делаются дела в Болкандо? Откуда мне знать? И зачем мне знать?» — Призови ее назад, Высочество.

— Слишком поздно, Спакс.