– То есть как?

– Давай сюда свой долбаный блокнот, им теперь только что подтираться.

Злобно листая страницы, Кащей наконец ткнул в одну из них костистым пальцем с округло подстриженным ногтем.

– Вот, блин, пожалуйста. Прошел рядом и ни хрена не заметил. Раз крест, два крест… А здесь какого черта не проверил?

– Нашли уже? Кто?

– А ты, значит, не в курсе? – высохшая рожа Кащея перекосилась от гримасы. – Даже не знаешь, с чего вдруг тебе клиентов не прислали?

– Слыхал про какое-то ЧП. К нам тоже завалили двое в штатском. Допрашивали главным образом меня. Забрали «рентген».

Кащей совсем упустил из виду эту серьезную улику. Сегодня любой сраный эксперт определит ее предназначение. И что тогда? Тогда злополучного проводника подцепят на крючок – что искал, кто поручил?

– На куски сейчас тебя порву, понимаешь или нет? Как можно было так лохануться? Почему не спрятал?

– Кто-нибудь меня предупредил? Кто-нибудь показал надежное место?

– Надо было снаружи эту штуку держать!

Где-нибудь на высоте, куда ни один ментовской нос не сунется!

– А если дождь? У твоего рентгена корпус не защищен от воды.

– А голова на что? Нашел бы кусок пленки полиэтиленовой.

– Под пленкой плесень разведется от сырости.

Ты не был на высоте, а я был.

– Да кинул бы его просто на смотровой площадке, – Кащей сплюнул на пол, понимая всю бессмысленность советов задним числом.

В глубине души он чувствовал, что и сам допустил оплошность. О новой неприятности придется докладывать Стропилу, который и без того на взводе. Проводника наверняка в ментовку потащат на допрос и запросто могут расколоть. Пустить в расход, пока не навел на всю честную компанию? Этого нельзя делать без разрешения Стропила. Куда ни кинь, всюду клин!

– А в тот раз? Сказано было русским языком не отрываться от нашего человека!

– Я и не отрывался.

– – Кому-нибудь другому расскажи. Надо было тогда уже тебе вставить, чтоб знал!

– Тебе бы понравился «хвост» за спиной? Вот и мне тоже.

– Не борзей, плохо кончишь. Нашел, блин, с кем равняться. Погоди, мне позвонить надо.

Доброхотов сделал вывод, что Стропило и его люди перемудрили. Застрелили доверенного сотрудника Алефа, а Телец все равно просочился между пальцами. Если теперь олигарх-изгнанник выяснит, кто виноват в гибели Никанора, он начнет самую настоящую войну. В виновность Воробьева никто не поверит, если он лично или через посредников сдаст хозяину бычка.

Алефу доложили другую версию, основанную на показаниях подручных Никанора. Оба они понятия не имели о цели визита в Останкинскую башню. Оставались снаружи, как им было приказано, потом в течение четверти часа следовали за «девяткой».

Убедились, что операция прошла гладко, в их помощи нет нужды. Отстали, как планировалось. На следующий день вдруг узнали, что Никанор убит, а Воробей исчез неизвестно куда.

В виновность старого знакомого Алефу трудно было поверить. Олигарх по-особому относился ко всем, кто начал работать на него еще до славных дней и лет. Про себя он считал их почти родственниками. Правда, это не помешало ему несколько лет не вспоминать о Воробьеве. Домогательства Генеральной прокуратуры, запросы через Интерпол и прочие дрязги полностью переключили на себя все его силы, его недюжинный ум.

Воробей не был нужен, как и многие другие.

Последние несколько лет нужны были адвокаты, причем местные, французские, досконально знакомые со здешним судопроизводством…

Воробей – пожилой мужик, не приученный стрелять и бегать.