Минуты ползли еле-еле. Лютер пытался подсчитать, сколько времени понадобится, чтобы майор Андерс крепко уснул. Он молился, чтобы Джулия поскорее вовлекла его в разговор о будущих планах – с таким видом, словно от слов майора зависела ее жизнь. Стиснув зубы, Лютер старался отогнать мысли о том, как Джулия принимает соблазнительные позы, сводя майора с ума. И все это ради брата!

Он ударил кулаком по земле. Вестон пошевелился во сне.

Возможно, брат Джулии уже мертв, а она об этом не подозревает. Она не должна рисковать жизнью – ведь она уже спасла его. Но Лютер знал, что ради брата Джулия готова на все, даже если ей самой представится единственный шанс из миллиона. Вряд ли ее брат стоит таких жертв… Как только эта мысль мелькнула у него в голове, Лютер упрекнул себя. Должно быть, ее брат и вправду незаурядный человек, если Джулия так предана ему. Лютер мечтал очутиться на месте Майлса.

Неожиданно он вздрогнул: что-то произошло. Он чувствовал это нутром. В кромешной тьме не удавалось разглядеть ровным счетом ничего. Бесшумно и быстро он поднялся с земли и двинулся туда, где стояла повозка.

Он старался вычислить, сколько шагов от него до повозки, но память подводила его. Он вовсе не хотел наткнуться на что-нибудь, поднять шум, переполошить весь лагерь, а потом отвечать на вопросы о том, почему он бродит в потемках вокруг повозки.

Внезапно он услышал голос Джулии – нежный, напевный, умоляющий.

– Неужели вы откажетесь выпить? – жеманно спрашивала она.

– Откажусь, дорогая. Я не пью, – ответил мужской голос, голос южанина-мятежника. – И, кроме того, я хочу навсегда запомнить эту ночь. Вы пленили меня с первого взгляда, и я понял, что должен провести с вами хотя бы несколько часов.

– Один глоток вам не повредит. Прошу вас, выпейте вместе со мной.

«Не надо, Джулия! – безмолвно выкрикнул Лютер, сжав кулаки. – Не пей эту гадость!» Но он знал: если понадобится, Джулия сделает глоток вина и крепко уснет. Как же она тогда добудет сведения и передаст их Вестону? Лишь сейчас Лютер понял, что ночь предстоит не из легких.

– Ну, если вы настаиваете, – пробормотал офицер и внезапно гортанно рассмеялся: – Вы пролили вино прямо на грудь… восхитительную, упоительную грудь… Нет, эти капли не должны пропасть даром…

Лютер услышал звуки, от которых у него внутри все перевернулось – стоны и удовлетворенные вздохи. Перед его мысленным взором встал майор, прильнувший к груди Джулии жадными губами.

– А теперь выпейте из бутылки, – хихикала Джулия, и Лютер понимал, что она лишь притворяется опытной кокеткой. – Мне живется так нелегко! – продолжала она сокрушенным тоном. – Вы себе представить не можете, каковопутешествовать из лагеря в лагерь, поминутно опасаясь этих гадких янки!

– Ваш труд делает вам честь, дорогая. У вас чудесный голос. Мои солдаты наслаждались им… но им и не снилось наслаждение, которое я изведаю сегодня ночью.

– О, если бы она никогда не кончалась! – воскликнула Джулия вполне правдоподобно. – А вы мне нравитесь… Отсюдамы направимся прямиком в Ричмонд – здесь становится слишком опасно. Возможно, в Ричмонде мы и увидимся.

– Вряд ли. – Голос майора стал невнятным, повозка заколыхалась. Лютер догадался, что офицер снимает сапоги и галифе, устраиваясь поудобнее.

«Ну почему снотворное до сих пор не подействовало?» Джулия умоляюще пролепетала:

– Когда же мы встретимся вновь? Прошу простить меня за дерзость, но леди неприятно сознавать, что она нужна мужчине всего на одну ночь…

– Положите руку вот сюда… – Майор вздохнул и добавил: – Я понимаю вас, Джулия, мне самому жаль расставаться с вами.