Вот Джулии и пришлось надеть бесформенную рубаху. Она доходила до щиколоток, длинные рукава почти полностью закрывали руки, а на спине имелись короткие тесемки. В качестве обуви ей выдали суконные туфли.

У нее отобрали все гребни и шпильки. Джулия понятия не имела, что стало с ее гардеробом.

– Я не сумасшедшая, – уверяла она надзирательницу, пристально наблюдающую за тем, как она переодевалась. – Я только притворилась помешанной, чтобы отделаться от этих людей. Если вы отведете меня к врачу, он подтвердит, что я совершенно здорова.

Грубо встряхнув ее, надзирательница гаркнула:

– Еще чего! По мне, так ты ничем не лучше остальных здешних полоумных. Знаю я ваши штучки! Если ты не сумасшедшая, значит, я рехнулась. И я, и весь мир. – Запрокинув голову, она расхохоталась.

– Вы не поняли меня, – в отчаянии возразила Джулия, пытаясь говорить как можно спокойнее, чтобы надзирательница убедилась: она способна держать себя в руках. – Я думала, меня отвезут в обычную больницу, потому и согласилась поехать с ними. Мне и в голову не приходило, что меня поместят в лечебницу для умалишенных. Я совершенно здорова, поверьте, мне Прошу вас, отведите меня к врачу…

Ее бесцеремонно вытолкнули в узкий, тускло освещенный коридор. Подойдя к массивной железной двери с маленьким окном вверху, надзирательница вынула из кармана передника связку ключей. Выбрав среди них нужный, она вставила его в замочную скважину, повернула, и дверь со скрипом отворилась.

Шагнув через порог, Джулия ахнула: в палате было не меньше дюжины женщин, одетых в такие же балахоны из серой мешковины, как у нее, только грязные и потрепанные. Некоторые из женщин сидели молча, склонив голову, другие бродили по комнате из угла в угол, невнятно бормоча себе под нос. Волосы у всех пациенток были сальными и спутанными.

– О нет! – Она попыталась выскочить за дверь. – Я не хочу туда! Я отказываюсь…

Надзирательница крепко взяла ее за плечо мясистой ручищей, толкнула, и Джулия рухнула ничком на грязный пол.

Дверь с лязгом захлопнулась.

Джулия на четвереньках отползла в угол и замерла в ужасе. Но пациентки лечебницы не обратили на нее никакого внимания. Каждая из них пребывала в собственном мире, забыв об окружающем.

«Еще немного – и я действительно сойду с ума, – в панике подумала Джулия. – Если я не выберусь отсюда, я стану такой, как эти несчастные!»

Но вскоре она поняла: шансов сбежать из лечебницы у нее не больше, чем вырваться из рук капитана Гатри.

На крейсере янки ее держали взаперти в крошечной каюте, еду туда приносили на подносе. Никто не перемолвился с Джулией ни единым словом. Капитан Гатри ни разу не навестил ее, но Джулия была этому только рада: она ненавидела этого человека за то, что он обрек Дерека на смерть и уничтожил «Ариан». Стоило Джулии закрыть глаза, и перед ней вставало кошмарное зрелище: разлетающийся на куски корабль, который еще секунду назад казался таким величавым и гордым на фоне предрассветного неба.

Взрыв оглушил Джулию, на месте корабля возник столб белого дыма, который мгновенно стал алым, а потом черным. Обломки корабля взмыли в воздух и тут же попадали в море смертоносным дождем. Пламя поглотило останки «Ариана»; они медленно погрузились в толщу воды и исчезли навсегда.

Джулия отвернулась от иллюминатора, ее сердце обливалось кровью. Утешала ее лишь мысль о том, что Дерек выжил. А еще она была уверена, что ее везут в больницу, которую она вскоре покинет и вернется в Саванну…

Внезапно одна из женщин завопила и упала на пол, размахивая руками и визжа. Джулия в страхе увидела, как две другие женщины навалились на упавшую и принялись бить ее и царапать. Затем к нападающим присоединилось еще несколько сумасшедших, а те, кто не принял участия в драке, завизжали и застонали.