Что это с вами? На вас как будто лица нет. Я не буду считать вас трусом, вы не беспокойтесь. Кому это надо — выйти на берег и споткнуться о череп или что похуже, да? Я сохраню ваш секрет, если вы сохраните мой. Вот и хорошо. По рукам, значит. Теперь у нас есть договор, mon vieux. Можно сказать, скрепленный кровью.

Я подскажу, как лучше слушать эту историю, чтобы вы почувствовали, будто сами все видите и слышите. Сделайте так:

Взгляните на горизонт, чуть левее того облака, похожего на спящую женщину. Там есть точка, где вода встречается с небом, и больше ничего нет. Да-да, вон там.

Смотрите туда, пока не покажется, что вы видите парусник с тремя мачтами, пронзающими синеву. Может, он и впрямь там есть, а может, мерещится — это не важно. Не подвергайте сомнению мои слова. Просто смотрите. Понимаете, вся история началась с такого парусника. Он появился на юге, а за его штурвалом был слабак — капитан, не доверявший ни своему экипажу, ни карте. Хуже того — он не доверял даже собственной интуиции. Погода в тот день испортилась, и настрой экипажа тоже был ни к черту. На этот берег корабль пригнала буря.

Сквозь дождь они разглядели эти пальмы. Пёсий остров тогда казался таким же раем, каким до сих пор прикидывается. Островом доброй надежды. Когда капитан воскликнул: «Вижу землю!» — по палубе пронесся вздох облегчения, похожий на теплый ветерок. Путешествие длилось слишком долго. Теперь все оживились.

Корабль повернул правее и двинулся туда, где всем мерещилась тихая гавань.

С тех пор прошло десять лет, и корабль никто больше не видел. Он приблизился к Пёсьему острову и исчез вместе со всеми, кто был на борту.

Сосредоточьтесь. Не отводите взгляд от той точки на горизонте, где океан стекает с лица земли. Поверьте, что вы можете собрать обломки и сложить картину воедино. Пожелайте, чтобы члены команды снова ожили. Помолитесь за упокой их душ.

Призовите корабль, пусть он появится, прошу вас. Ему есть что рассказать.

Видите? Отлично. Значит, можно начинать.

Глава первая

Земля

Парусник

Всего мгновенье назад парусника не было видно.

А теперь он подошел так близко, что слышно, как ветер полощет прочную ткань парусов. Откуда он взялся здесь? Допустим, вы целый день провели в лодке, нежась на солнце и время от времени впадая в дрему. Но что-то вас разбудило. Скорее всего, это был резкий молодой голос, кричавший одно и то же снова, и снова: «Земля! Земля!» И теперь, прикрываясь рукой от солнца, вы дивитесь на царственные контуры парусника, на его черный как смоль корпус, на высоченные мачты.

С такого расстояния люди на палубе выглядят спичками, а сама «Ла Вентура» похожа на мираж, на призрак из ушедшей эпохи. Вам кажется, что вы еще спите и грезите о каравеллах и пиратах. Однако это совершенно настоящее судно. И даже за сто футов заметно, что с ним что-то не так. Паруса кое-где порваны, а такелаж хлещет дубовые борта как плети. Бизань-мачта укреплена дополнительными канатами и похожа на сломанную зубочистку, которую кто-то воткнул назад, использовав по назначению. До вас доносится гомон голосов, и по тембру понятно, что людям страшно.

Вы подплываете чуть ближе, ваша маленькая лодка качается на волнах, которые поднимает парусник. Вы слышите скрип дерева. Судно манит вас все ближе, его мачты напоминают шпили собора. И вам становится ясно, что на борту что-то совсем, совсем не в порядке.

«Ла Вентура» заметно кренится на левый борт, надвигаясь на Пёсий остров как пьяница, которому сложно вписаться в дверной проем. Конечно, случается, что члены экипажа свешиваются вот так с бортов, выблевывая содержимое желудков в море после шторма. Но бледные лица, которые вы видите, выглядят совершенно больными и изможденными, как будто люди не ели много дней.