Он вспомнил про пояс, полез рукой под свитер и… похолодел от ужаса — пояса не было! Все внутри него сжалось, словно чей-то невидимый кулак смял все его внутренности в один липкий ком: печень, желудок, почки, сердце. Мовсар начал шарить рукой по матрасу.

Заметив, что он проснулся, один из мужиков ткнул Негра локтем:

— О, глянь, террорист твой встал.

«Засыпался», — подумал Мовсар, чувствуя, что тело его деревенеет от страха.

— Ну, чё смотришь? — дружелюбно подмигнул Мовсару Петр. — Восьмой час уже. Подъем.

Мовсар хотел что-то сказать, но язык словно налился свинцом и не слушался. Он облизал губы и медленно поднялся на ноги. В голове, путаясь и спотыкаясь друг об друга, бегали ошалевшие мысли.

«Надо бежать, — думал Мовсар, — но куда? Я и дороги-то не знаю. Догонят — пришибут. А может, уже вызвали милицию? Сидят, ждут. А может, мне лучше себя здесь и взорвать. А как? Бомба-то у них».

— Ну, чё замер-то? — сказал Петр, — Лучше скажи, чё у тебя тут за циферки бегают?

— Какие циферки? — хрипло спросил Мовсар.

— Ну, эти…

Петр поднял со стола пояс с бомбой. На дисплее радостно мигало время.

— Как? — спросил Мовсар, сам не очень понимая, что он хочет выразить этим вопросом. Но Петр, как ни странно, вопрос понял.

— Да паразиты мои с тебя ночью стянули. Играться начали. Чё-то нажали. Тут все и замигало.

— Это бомба! — уверенно сказал третий, самый пожилой из мужиков. — Ебанёт, и всем пиздец.

После чего он достал папиросу, дунул в нее и закурил.

— Вот Макарыч говорит, что бомба, — сказал Петр.

Мовсар на негнущихся ногах подошел к столу.

— Господи, — прошептал он, глядя на цифры. — Вы же время взрыва поставили. Час остался.

— До взрыва? — вежливо поинтересовался второй.

— Да погоди ты, Степан, — раздраженно осадил его Петр. — Так ты в Москву вроде как террористом, значит?

Мовсар исподлобья посмотрел на них, не зная, что ответить. Может, если попросить, так еще отпустят с миром.

— Да ты садись, — махнул рукой Петр и пододвинул табуретку. — Час еще есть.

— А чего в Москве взрывать собрался? — спросил Макарыч и затянулся. Его и без того впалые щеки исчезли в беззубой черноте рта, и огонек папиросы вспыхнул, словно сигнальная ракета.

— Так это… я не знаю, — пустым голосом ответил Мовсар.

— Вот те на! — удивился Макарыч.

— Надо же, а такой с виду белобрысый, — заметил почему-то Степан.

— Да ты выпей, — сказал Петр и налил Мовсару водки. — Значит, через час взорвется, говоришь?

— Да, — тихо ответил тот.

— Понятно.

После чего все чокнулись и выпили.