– Цитата из наставлений незабвенного Барсука? – уголки губ Директора дрогнули.

Она ТОЖЕ в своё время ЗНАВАЛА легендарного чистильщика. Только гораздо раньше, чем Муравьед. Молодой спецагент прошёл «барсучью школу» в ПРЕС-Академии, а она была подругой и соратницей Барсука ещё в годы становления ПРЕС-Службы, когда тот и сам был молодым парнем, начинающим борцом с инфекционным распространением новоявленной разновидности «опиума для народа»…

Из него самого… Несгибаемый был прессер. Вообще все вы, та, первая спецгруппа расчистки, очень удачные кадры. Которые не были сожраны в первый год, столько мозгов потом у Ямы из пасти вырвали…

На себя посмотри. Барсук гордился тобой. О своей оценке тебя умолчу из педагогических соображений.

Это точно. У меня позвоночник недостаточно развит, чтобы прогибаться.

Поэтому здесь и сейчас со мной кофий распиваешь ты, а не кто-нибудь другой.

– Специальная карьерная ступенька? – спрашиваю я Директора. Заданьице для меня припасено (мозжечком чую!) наверняка ТО ЕЩЁ.

Эксклюзивное.

Даже не хочешь узнать, зачем я натравила тебя на этот несчастный офис? Нормальные, незаражённые личности, банковские работники тихо-мирно собрались, чтобы отпраздновать день рождения управляющего филиалом, а тут врываются типы в полном боевом, и один из ворвавшихся громил вскидывает лучемёт и превращает праздничный пир в тризну смерти…

Как хорошо вы знакомы с моими слабостями… В общем-то нет, не хочу. Но вы же всё едино расскажете. Спорю на тыщу монет, это была проложная фаза закрученной многоходовки, в которую вы меня не далее как через минуту вмонтируете.

Умный какой выискался, – без улыбки, странным тоном высказывается шефиня, и я не могу понять, то ли похвала это, то ли начальство изволило выразить недовольство моей сообразительностью – весь кайф испортил. Только-только собралась она со смаком сообщить, что меня в ближайшем будущем поджидает смертельная эскапада…

Стараюсь, – комментирую предельно. – Дурака держать не будете. А я уж попривык как-то, при вашей гениальной персоне состоять.

Ты пей, пей кофе, льстец. Прогибаться он не умеет, как же… всё-то ты можешь, когда захочешь, – ворчит шефиня. – И покури тоже давай. Разговор не на пять минут. Хоть пообщаюсь с тобой, на дорожку. Мы с тобой долго не увидимс… – она осекается и после некороткой паузы добавляет: – Если вообще доведётся, Толя.

Оп-па. Ничего себе заявочки. Видать, даже я, постоянно готовый к любой жизненной «засаде», недооценил степень серьёзности причины, по которой меня натравили на несчастных београдских банкиров. Для начала. В качестве предматче-вой разминки, грубо говоря.

ЧТО ДАЛЬШЕ-ТО БУДЕТ???

А дальше мы с Руженой Николавной КА-АК ПООБЩАЛИСЬ… для начала. В качестве затравки (как ни каламбуристо это звучит).

– Толя, там внутри был месер, – уверенно, со знанием дела говорит Генеральная. – Ты его упустил, конечно, но главное, что тебя на Солнцевороте засёк не один только периферийный сектор, который скрывался под личиной бывшего Моцарта. Теперь давай в который раз прикинем, какова вероятность, что настоящий эмиссар внедрился-таки в ПРЕС-С и мы его до сих пор не ущучили?..

Я молча пыхчу сигарой. Моё сердитое сопение красноречивее любых слов.

Вот именно, Толя. Никто из нас вообще не может быть уверен стопроцентно, что ближайший, всесторонне, казалось бы, проверенный и прослеженный сотрудник резидентом ни в коем случае не является. Ни ты, ни я, в частности…

Я бы почуял, если бы вас Яма коснулась, – твёрдо говорю, осмелившись перебить командира.