— С ума сошла?! — выкрикнул Сидни, вскочив, выхватив у нее пустой бокал и глядя на него так, будто не верил своим глазам. Но бокал действительно был пуст.

— Я выпила, чтобы не досталось тебе! — раздраженно выпалила Шерил. — Не хватало еще, чтобы ты напился… напился именно сейчас, когда мне необходимо, чтобы ты мог связно говорить!

— Я напился? И говорю бессвязно? — ледяным тоном спросил он, стукнув бокалом по столу. — И от кого я это слышу? От женщины, которая запивает лекарство изрядной дозой спиртного!

— Я вынуждена доверять тебе! — выкрикнула Шерил, и ее голос в безмолвии дома прозвучал неестественно громко. — А ты что-то скрываешь, это же видно!

— Мне нечего скрывать… — буркнул Сидни и, соскользнув с табурета, направился к дверям.

— А, тебе нечего скрывать! — кричала Шерил, идя за ним следом. — Да ты даже в глаза мне не смотришь!

— Я с удовольствием посмотрю тебе в глаза, если ты перестанешь вопить… И без того я так устал, что чуть не свалился с табурета. — Перейдя в гостиную, Сидни уселся на диван. — Итак, объясни мне, что…

— Перестань увиливать от ответа! — выкрикнула она.

— Ради Бога, перестань на меня кричать. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. От чего я увиливаю? Объясни, что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, что я Сидди имею в виду! Ведь на самом деле с ним все обстоит гораздо хуже, чем ты говоришь. Но ты выдал себя, я видела твои слезы…

— И решила, что именно из-за этого я плакал у него в палате? Что я утаиваю от тебя правду?

Шерил кивнула, чувствуя себя уже не так уверенно, да и голова у нее вдруг закружилась от выпитого.

— Ох, Шерил! Клянусь, что ничего страшнее тривиальной грыжи у мальчика нет. — Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. — Я понимаю, ты истощена и морально, и физически, это часто бывает с матерями больных детей. И я виноват, очень виноват перед тобой, что подал повод к ничем не оправданному взрыву. — Он пожал плечами. — Но мог ли я думать, что мое поведение будет истолковано столь превратно? Ведь я сам не понимал, что со мной происходит. Эти слезы…

Шерил присела рядом с Сидни, пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли.

— Прости. И сама не понимаю, с чего так всполошилась. В глубине души я, конечно, опасаюсь предстоящей операции, но не настолько, чтобы впадать в панику. А вот сейчас легла спать, крутилась, вертелась, не могла заснуть, вдруг вспомнила, как Ты плакал, склонившись над Сидди, и спросила себя, а почему?..

— Ты сделала неверный вывод, клянусь.

— Я верю тебе, Сидни, правда, верю. Прости меня.

Он хотел что-то сказать, но заговорил не сразу, ему явно пришлось сделать над собой усилие:

— Ты дала Сидди жизнь, и он с самого начала был с тобой, был частью твоей жизни. А вот я узнал о его существовании лишь теперь, да и то, можно сказать, случайно. Ведь если бы не его грыжа, я бы так и прожил всю жизнь, не ведая о том, что у меня есть сын! Сама подумай, насколько я был потрясен.

— Но поначалу, узнав, что у меня есть сын, ты даже мысли не допустил, что он может быть твоим, — проворчала Шерил.

Он пожал плечами.

— Да, об этом я действительно не думал, пока не заглянул в историю болезни и не увидел его группу крови и резус-фактор.

Шерил взглянула на него вопрошающе.

— У меня редкая группа крови, — пояснил Сидни. — Хотя совпадения и возможны, но, узнав, что у Сидди такая же, я не мог не задуматься.