– Эми, милая, боюсь, у меня очень плохие новости.

Маленькое личико сразу поблекло, стало похоже на серое январское небо.

– Сэм?..

– Да. – Джейд глубоко вздохнула, прикрыла глаза, чтобы скрыть набежавшие слезы. – Врачи изо всех сил пытались сделать что-нибудь, но он был слишком тяжело ранен.

– Сэм умер?

– Да. Мне больно, жутко, что приходится говорить тебе об этом, лапочка, но... к сожалению, это так.

Руки Джейд дрожали, пальцы двигались неверно и сбивчиво.

Губки Эми дрогнули, глаза заблестели.

– Сэм любил меня. Зачем он умер?

– Конечно, любил. Именно это он говорил мне в последние минуты перед...

– Нет!! – Эми сорвала с себя слуховые аппараты, швырнула их на пол и закричала как от боли. – Ты врешь! Ненавижу тебя! И Сэма – ненавижу! За то, что умер, за то, что оставил нас одних. Опять одних!

Комната наполнилась почти видимыми сгустками детского горя и отчаяния. Тонкие руки дрожали, не справляясь со знаками, изо рта вырывались отрывистые, неясные звуки; в конце концов Эми рванулась из объятий матери, заметалась из угла в угол, забила кулачками по стенам, дверям, желая услышать, почувствовать, увидеть свое горе...

Обессилев, несчастный ребенок рухнул на свою кровать. Эми затихла, только всхлипывала, содрогаясь всем тельцем. Джейд прилегла рядом.

Так они и провели всю ночь, сцепившись в объятиях, надеясь, что тепло друг друга облегчит их страдания.

Как бы тяжело это ни было, но, вернувшись в город, Джейд, облачившись в строгий черно-серый костюм от Армани, приехала в офис Сэма Сазерленда на Монтгомери-стрит.

Все, от привратника и лифтера до шикарной секретарши в приемной, выражали Джейд соболезнования. Выражения лиц всех этих людей говорило, что они искренне сопереживают потере Джейд. Но было в их глазах еще и беспокойство – что же впереди? Этого она не могла не заметить, и именно поэтому с таким тяжелым сердцем приехала сюда (заставила себя приехать!), когда могла остаться дома, рядом с Эми и пить чай с печеньем, которое тем утром пекла Эдит.

Уложив личные вещи Сэма в коробку, заранее приготовленную его секретаршей, Джейд зашла в туалетную комнату, ополоснула лицо, промыла глаза с покрасневшими веками, все еще дрожащими руками подкрасилась.

Конечно, она выглядела ужасно, но, к счастью, ее жизнь больше не зависела от внешнего вида, поэтому, лишь мельком взглянув на себя в зеркало, она направилась в кабинет Уоррена Бинхэма, вице-президента корпорации Сазерленда, который много лет был правой рукой Сэма.

– Джейд. – Уоррен немедленно встал из-за стола, пошел ей навстречу; его приятное лицо выражало печаль и сочувствие. – Как хорошо, что ты зашла. – Он приветствовал ее, будто они не виделись несколько месяцев, хотя сразу после кончины Сэма Уоррен был у Джейд, желая хоть как-то утешить ее.

Сэм и Уоррен дружили с детства, вместе начинали бизнес в «Сазерленд Энтерпрайзес».

Уоррен до самого конца был рядом.

– Садись, пожалуйста, – провожая Джейд к красному кордовской кожи дивану, сказал Уоррен. – Может, Мона принесет тебе что-нибудь?

Чай, кофе, минеральную воду? – Он вдруг сдвинул брови. – Или, может, чего-нибудь покрепче?

Джейд слабо улыбнулась.

– Не беспокойся, пожалуйста, Уоррен. Я в десять утра вообще-то не пью спиртного. Во всяком случае, пока.

Джейд предпочла вместо дивана расположиться в обычном кресле для посетителей напротив рабочего стола Бинхэма.

– Нет-нет, ничего не нужно, спасибо, – продолжала она.