|
Ален кивнул. Его бледное лицо выражало не только печаль и горечь, но и успокоение: в смерти Натали нашла свое спасение.
— А Джеймс? — вдруг спросил Ален.
— Джеймс в полном порядке.
— О, слава Богу! Он здесь?
— Нет. Вчера поздно вечером Джеймс вернулся в Вашингтон.
— Кэтрин, он рассказал тебе правду обо мне?
— Да. Джеймс сказал, что мы с тобой не двоюродные брат и сестра, и что ты хотел открыться мне в тот вечер, и… — «И что ты очень сильно любишь меня».
— Кэтрин…
— Я полагаю, люди, которым нужно знать о том, что твой отец не Жан-Люк, уже знают об этом, то же самое касается и людей, которым известна правда обо мне.
— О чем ты говоришь?
— О том, что Иль — твой и всегда будет твоим.
— Ах Кэтрин, нет!
— Да, Ален, да! — Кэтрин улыбнулась, глядя в неверящие, но полные надежды глаза Алена. — Ты — принц и правитель острова Радуги. Это справедливо, Ален. Моя мама Изабелла говорит, что мой отец Александр Кастиль горячо одобрил бы такое решение.
Ален всматривался в любимые синие глаза и видел в них искреннюю убежденность в том, что принцесса поступает справедливо и она счастлива.
— Кэтрин, — прошептал Ален, — спасибо тебе.
— Ну что ты…
Они провели чудесные минуты: пальцы их переплелись, в глазах стояли слезы, дрожащие улыбки были исполнены нежности.
Кэтрин подарила ему Иль — бесценное сокровище, второй величайший подарок из тех, что могла сделать Кэтрин. Ален без слов понял, что первое бесценное сокровище — сама Кэтрин, ее любовь — отдано другому. Ален понял это в тот момент, когда Джеймс сказал, что все еще любит Кэтрин. И теперь, вновь обретя дар речи, принц отчаянно подыскивал слова, которые могли бы облегчить милой Кэтрин прощание с ним.
— Джеймс рассказал тебе о моей правде, Кэтрин, а сказал ли он о своей?
— Нет.
«Мы не говорили с ним с той самой минуты, как после взрыва Джеймс послал меня к тебе, потому что ты умирал и нуждался в моей любви. И когда он звонит в больницу, то справляется о твоем состоянии только у Элиота Арчера».
— Но ты же слышала признание Джеймса как раз перед тем, как вошла в музыкальную залу.
— Да, но я не уверена, что он действительно имел в виду…
— Ах Кэтрин, — ласково уверил ее Ален, — именно это он и имел в виду. Я видел глаза Джеймса, когда он говорил о своей любви. Джеймс очень тебя любит.
— Я должна это выяснить, Ален. — Кэтрин нерешительно пожала плечами.
— И ты убедишься, что Джеймс любит тебя всем сердцем. Да и как может быть иначе? Кэтрин, я знаю, что и ты любишь Джеймса. Помнишь, ты сама мне рассказала все о своей любви?
— Да. — «Рассказала тебе, Ален, потому что ты такой добрый, и сердечный, и нежный, и…» — Я люблю тебя, Ален.
— Я это знаю и тоже люблю тебя. А теперь иди, дорогая. Я в полном порядке.
«О да, у тебя все будет хорошо, — подумала Кэтрин. — Ты не самозваный принц Иля, и твоей будущей любви не будет угрожать безумие Натали. Все грозовые тучи рассеялись, Ален, и прошел самый живительный дождь, и теперь в твоей жизни будут только самые прекрасные радуги надежды и любви». Кэтрин улыбнулась, представив себе счастье Алена, о котором он сейчас узнает. Еще одно откровение…
— Я пойду, дорогой. — И нежно поцеловала его в щеку. — За дверью ждет кто-то, кто очень хочет с тобой повидаться. |