|
А как насчет единорога? Крюмме подарил ему единорога от Сваровски, которого он умудрился разбить, когда вытирал пыль в стеклянном шкафчике перед Рождеством. Хорошо бы купить нового. Да-да, очень хорошо, пусть Крюмме подавится, надо купить нового, то-то он удивится и обрадуется. Голос Донны Саммер готов был вот-вот сорваться, он же набрал «единорог» в поиске и выскочил за очередной рюмкой коньяка. Вернувшись обратно, он обнаружил фигурку на мониторе, спиральный рог и поднятая передняя нога. Всего девятьсот крон, копейки, «добавить в корзину» и «выйти».
Скорее бы Крюмме вернулся. Им надо поговорить, он больше не мог так жить. Крюмме утверждал, что говорить с Эрлендом бесполезно, мол, реагирует слишком болезненно, а как еще реагировать, когда его жизнь переворачивается с ног на голову? Попадись ему только тот тип, что наехал на Крюмме! Он бы вытряс из него всю душу и отрезал ему яйца. Зато теперь у него будет бык, две рыбки-клоуна, рак-отшельник и единорог, они уже отправились к нему по почте, и от этой мысли становилось немного теплее. Он вспомнил раков-отшельников из своего детства на хуторе, как они устремлялись из моря во время отливов. Вместе с дедушкой Таллаком они смеялись над тем, как нахально раки сбрасывали старые украденные раковины, которые стали им малы, и крали новые, побольше. Дедушка Таллак помогал Эрленду отлавливать их в ведро. Они клали туда много пустых ракушек и смеялись, наблюдая за тем, как голые раки носятся туда-сюда и примеряют новые раковины разного фасона и размера. «Они очень хотят найти подходящую и беспокоятся оттого, что ракушек слишком много, — говорил дедушка Таллак. — Когда они находят новую раковину, им кажется, что в старой было лучше». Эрленда поражало, что раки появляются такими на свет, рождаются, чтобы красть чужие дома и таким образом выживать. Но рождаются они совсем беззащитными.
Так они и гуляли, Эрленд и дедушка, по кромке воды, и брюки промокали насквозь. Дедушка. «Так я тебя и называл», — подумал он и закрыл глаза, вспомнил волны, врезающиеся в песок, пальцы ног, покрывающиеся белыми морщинками от соленой воды. Он спал в кресле перед камином, когда Крюмме разбудил его, погладив по щеке, поцеловав в лоб и сказав: — Я принес пиццу. Мы заказывали на работе, но ее оказалось слишком много. Ты проголодался, мышонок? — Кажется, я заснул… Он протрезвел, и теперь почувствовал укор совести за то, что заказал единорога. Придется его спрятать, поставить в самый дальний угол. Крюмме никогда не разглядывал содержимое шкафчика, если Эрленд сам не подводил его к своей коллекции, чтобы поделиться восторгом. От Крюмме пахло сигарами, чесноком и пивом. Пальто а-ля «Матрица» было скинуто на ручку ампирного кресла в холле. Крюмме и пальто стали неразлучны.
— А ты что сегодня делал? — спросил Крюмме. — Ничего особенного. Работал в бюро, заказал новые каталоги с реквизитом, составил план посещений барахолок, все в таком духе. Никогда не знаешь, что нам может пригодиться в витринах. В последнюю субботу Салли, новенькая ассистентка, нашла удивительную старинную черную ванну в стиле Людовика XVI с черепашьими ножками. Наверняка понадобится, если придется оформлять витрину магазина сантехники. Или сексапильное белье, например, тогда можно будет поместить манекены в ванную комнату, чтобы они якобы готовились к вечеринке. Масса возможностей… Он нес какую-то ерунду, сам прекрасно это понимая, и тут заметил взгляд Крюмме. — Чем будем запивать пиццу? — спросил он, подошел к холодильнику и повернулся к Крюмме спиной. Пиццы у них никогда не водилось. Если они и заказывали какую-то еду домой, то всегда это была африканская, китайская или тайская кухня, на худой конец, суши. |
