На все это наложились его подогретое пивом в гриль-баре Шорти желание отомстить и его дурацкое поведение той ночью… Ему было так тяжело, что едва хватало мужества вспоминать о том, что случилось. Ему остается только поблагодарить Господа за то, что не позволил безумной страсти к этой женщине завести его туда, откуда уже нет возврата.

На пятый день своего добровольного изгнания, проснувшись, Слейд увидел тяжелые серые тучи и вспомнил, что у него кончились припасы. Хотел он этого или нет, нужно было возвращаться. Желая отодвинуть этот момент как можно дальше и молясь о том, чтобы Трейси Мурленд уже уехала, он отложил возвращение до второй половины дня. Потом оседлал своего жеребца Пончо, закрепил поклажу и сел в седло.

Трейси не боялась грозы, но она еще не видела ничего, подобного тому дикому буйству молний и взрывным раскатам грома, которые наполнили долину утром. Она стояла у окна кухни и наблюдала за игрой света, брильянтовыми вспышками, зловещим, быстро темнеющим небом.

— К вечеру пойдет дождь, — предсказала Рейчел.

— Будем надеяться, — подхватила Трейси, чувствуя сильное беспокойство в предгрозовой атмосфере.

Рейчел остановилась за ее спиной и выглянула в то же окно.

— В горах уже вдет дождь, — заметила она и спокойно отвернулась к жарящемуся цыпленку.

— Ой! — вырвалось у Трейси. Горы остались далекой, неосуществленной возможностью. Приглашение Бена «проехаться в горы», если она пробудет на ранчо достаточно долго, пришлось отклонить, а решение поехать самостоятельно еще не созрело. Может, завтра утром, размышляла она, если погода позволит. — А как же Слейд? — неожиданно для себя спросила она.

Рейчел засмеялась.

— Он не сахарный, не растает.

И Трейси улыбнулась, подумав, что и в самом деле Слейда Доусона никак нельзя назвать сахарным. Она продолжала наблюдать за грозовым небом.

— Небо действительно становится страшным, — заметила она.

— Вы правда беспокоитесь о Слейде? — изумленно спросила Рейчел и картинно подбоченилась. — И чего это вы о нем беспокоитесь? У меня очень странное чувство, что… — Рейчел казалась скорее озабоченной, чем веселой, хотя Трейси могла поклясться, что она подтрунивает над ней. Потом домоправительница вздохнула и добавила:

— Насколько я понимаю, вы не первая женщина, которой он досадил, а она вместо того, чтобы сердиться, волнуется о нем.

— Да? — Трейси подняла брови. — Разве Слейд — дамский угодник? У меня не сложилось такого впечатления. — Ей стало не по себе, какая-то странная, непонятная слабость охватила ее.

— Он свое берет, — коротко заметила Рейчел, опять сосредоточившись на шипящем в масле цыпленке.

Столь прозаическое замечание покоробило Трейси, перед глазами проплыла вереница безликих женщин. Клубок ее мыслей стал медленно разматываться: может, и тот поцелуй для него лишь использованная возможность? Они оказались одни прекрасной, романтической ночью, женщина и мужчина в неожиданном объятии. Может быть, то, что произошло, было для Слейда столь привычно, что даже не задержало его внимания, и он уже забыл обо всем?

Как несправедливо, если это так! Почему же ему все равно, тогда как она только о нем и думает! За прошедший год Трейси не взглянула ни на одного мужчину. И теперь она поняла: если у нее будет еще кто-то, он должен быть похож на этого дикого, необузданного Слейда.