Крячко скептически посмотрел на него и особенно заострил взгляд на его голове, словно хотел сказать – чем там он мог думать?

– А ты чего такой озабоченный, Лева? – спросил Крячко, переключив свое внимание на напарника.

– Да, ты прав, озабоченный.

Крячко явно обрадовался такой формулировке и собирался поязвить на этот счет.

– Чем же ты так озабочен? А, да, весна наступает, и все мы озабочены одним… – Он сделал паузу, а затем, повернувшись к стажеру, закончил фразу: – Премией к концу первого квартала.

– Ты особо не резвись насчет премии, – осадил его Гуров. – С этой комиссией как бы еще взыскания не получить.

– Так все же, чем ты озабочен, Лева? Неужели комиссией?

– Ковальчуком Игорем Ивановичем, – ответил полковник.

– Что за персонаж? – удивился Крячко.

– Это бывший компаньон убитого Водопьянова. И мне необходимо с ним побеседовать. Но, поскольку у нас на носу планерка, а также комиссия, вот я и ломаю голову, как мне все это совместить.

– А планерки не будет, – неожиданно сообщил Станислав. – Петра в министерство вызвали.

– Ты это точно знаешь?

– Да, он мне встретился. Не успел в главк приехать, и вот это… – бросил Стас небрежный кивок в сторону Коли Денисова, – юное дарование мне подсунуть, как через пять минут уже обратно мимо пулей пролетел с выпученными глазами. Только и успел шепнуть, что в министерство срочно вызывают, и велел нам не терять бдительности, потому как он полагает – этот срочный вызов мог быть сделан для отвода глаз, чтобы комиссия нагрянула в его отсутствие.

– У него с этой комиссией началась паранойя! – воскликнул Гуров.

– Да, да, верно, – закивал Крячко. – Так что можешь ехать к своему Ковальчуку. Я, как старший, тебя прикрою.

Гуров уже собирался так и сделать, намереваясь обернуться раньше возвращения Орлова из министерства, но в этот момент у него зазвонил телефон.

Потревожила полковника Водопьянова, которая трагически-унылым голосом, свойственным женщинам, только что потерявшим мужа, сообщила:

– Вы знаете, у нас крайне неприятное событие! Я так и знала, что этим все дело не кончится!

– Что произошло? – напрягся Гуров, почувствовав, что она сейчас скажет что-то важное.

– Кое-что пропало. Пистолет, – тихо добавила Водопьянова.

– Ваш?

– Нет, не мой. Мужа.

– У него был пистолет? Боевой?

– Да, да! – нетерпеливо повысила голос Маргарита Николаевна, досадуя то ли на эти уточняющие вопросы Гурова, то ли вообще на его невозмутимость.

– Пистолет хранился дома? – продолжал спрашивать Гуров.

– Да.

– В таком случае ждите меня у себя дома, – сказал полковник, хотя ему совершенно не хотелось ехать к Водопьяновой.

Однако приходилось действовать согласно пословице «Назвался груздем – полезай в кузов». К тому же появление в деле пистолета, да еще пропавшего, не предвещало ничего хорошего.

Это откладывало его визит к Ковальчуку, и Гуров повернулся к Крячко:

– Стас, слушай, смотайся, пожалуйста, по адресу…

Крячко выслушал его с выражением скептического неудовольствия и хмуро посмотрел в окно.

– Как же так, мы с тобой оба, что ли, главк покинем?

– Ну, так сам же говоришь – Петр в министерство укатил! Так что пока его нет…

– Нет, Лева, ну как так, нарушить приказ начальства… – принялся вовсю отбояриваться Крячко. – Вдруг он раньше вернется? Я могу не успеть!

– Вот если прямо сейчас оторвешь свою задницу от мягкого кресла, то все успеешь! – уже от двери отозвался Гуров и бросил взгляд на часы: – За час можно управиться! Тем более что контора этого Ковальчука здесь недалеко.